Дэвид внимательно изучал стоящую перед ними девушку – да, она высока, стройна и грациозна, с первого взгляда выглядит необычайно юной и стеснительной. Но тут Грейс взглянула на него, и Дэвида потрясли ее глаза – это были глаза зрелой женщины. Печальные глаза загнанной лани, единственное желание которой – исчезнуть в чаще. Она мялась в нерешительности, не зная, чего ожидать от этого визита. Она сегодня уже провела четыре часа в обществе полицейских, отвечая на всевозможные вопросы, и очень измучилась. Правда, ей намекнули, что при допросе должен был бы присутствовать ее адвокат, но ведь она уже во всем созналась и не видела ничего дурного в том, чтобы ответить на все их вопросы…
Потом ей сказали, что защищать на процессе ее будет Дэвид Гласе и что он позднее придет с ней повидаться. От Фрэнка Уиллса не было ни слуху ни духу, да она и не собиралась ему звонить. Ей некому было позвонить, не к кому обратиться. Она прочла сегодняшние газеты – все первые страницы кричали о жутком убийстве, о прекрасной и честной жизни ее отца, о его адвокатской деятельности, о том, как много он значил для города. А вот о ней говорилось скупо: ей семнадцать, она училась в школе Джефферсона и убила своего отца. Далее следовало несколько версий случившегося, и ни одна из них не была хоть сколько-нибудь близка к истине.
– Грейс, это Дэвид Гласе, – нарушила тишину Молли. – Он из отдела общественных защитников, будет представлять на суде твои интересы.
– Привет, Грейс, – спокойно сказал Дэвид. Он внимательно следил за ее лицом, вернее, просто глаз с нее не сводил с того самого момента, как она вошла. Нетрудно было сделать вывод, что девочка насмерть перепугана. Но несмотря на это, она вежливо и грациозно пожала ему руку. Коснувшись ее пальчиков, он ясно ощутил, как ее трясет. Когда она заговорила, слышно было, что она слегка задыхается, – тут он вспомнил, что Молли говорила об астме.
– Нам надо кое-что еще сделать, – сказал он.
Она лишь кивнула в ответ.
– Я утром читал твое дело. На данный момент ситуация неважнецкая. Главное, что мне от тебя надо, – это информация. Что случилось, как, почему – то есть решительно все, что сможешь вспомнить. Ну а после следователь все тщательно проверит. Мы сделаем все от нас зависящее. – Он старался говорить бодро и надеялся, что ее не сильно, испугали его слова.
– Тут нечего проверять, – тихо выговорила она, сидя очень прямо. – Я убила отца. – Произнося эти простые слова, она смотрела прямо ему в глаза.
– Это я знаю. – Он всем своим видом показал ей, что ничуть не удивлен этим признанием, и продолжал свое пристальное наблюдение. Он понял, что именно Молли разглядела в ней. Она выглядела очень приличной девочкой, и в то же время похоже было, что кто-то по капле выпил из нее кровь, жизнь… Она была вся «в себе», настолько далека, что казалась скорее призраком, нежели человеком из плоти и крови. В ней ничего не было от семнадцатилетней девочки-подростка – ни веселости, ни живости.
– Ты помнишь, что произошло? – тихо спросил он.
– В основном, – откликнулась она. В самом деле, какое-то время она была словно в тумане – например, когда доставала револьвер из материнского ночного столика. Но помнит прекрасно ощущение металла в ладони и то, как нажала на курок. – Я застрелила его.
– А где ты взяла револьвер? – Его вопросы звучали на удивление буднично, в них не было ровным счетом ничего угрожающего. Манера общения у него была просто великолепна, и Молли благодарила свою счастливую звезду за то, что дело передали именно ему. Она надеялась, что он сможет помочь Грейс.
– Он лежал в мамином ночном столике.
– А как ты его оттуда достала? Просто протянула руку и взяла?
– Ну, вроде. Просто вытащила, и все.
– А отец удивился, когда ты это сделала? – Тон вопроса снова был самый что ни на есть будничный.
Грейс кивнула:
– Поначалу он этого не видел, а когда заметил, то удивился… потом попытался его перехватить, и тут револьвер выстрелил. – От мучительного воспоминания глаза ее блеснули, и она опустила веки.
– Ты, должно быть, стояла вплотную к нему, а? Ну вот, примерно так? – Он изобразил руками расстояние примерно в метр. Дэвид прекрасно знал, что находилась она куда ближе к жертве, но хотел слышать ее ответ.
– Нет… мм… ну… ближе.
Он кивнул, словно того и ждал. Молли пыталась скрыть заинтересованность, но на самом деле была изумлена тем, как быстро Грейс заговорила с Дэвидом и насколько, похоже, сразу стала ему доверять. Казалось, девушка нутром почуяла, что ему можно верить. Она была куда менее враждебна по отношению к нему, нежели к Молли.
– А насколько близко, как полагаешь? В полуметре от него? Или еще ближе?
– Довольно близко… ближе… – спокойно сказала Грейс и отвернулась, подумав, что Молли, верно, уже сообщила ему о своих подозрениях. – Очень, близко.
– А до этого? Что вы делали?
– Мы разговаривали. – Голос ее вдруг охрип, дыхание перехватило.
И он понял, что она лжет.
– А о чем вы говорили?
И этот простой вопрос застал девушку врасплох – она запнулась.
– Я… мы… думаю, о матери.
Дэвид кивнул – ну да, естественно, – откинулся на стуле и уставился в потолок. Потом заговорил вновь, не глядя на нее, слыша громкое биение собственного сердца:
– А мама знала о том, что он делал с тобой, Грейс?
Он произнес это очень ласково – у Молли даже глаза повлажнели. А когда он медленно повернулся к Грейс, у девушки в глазах блестели слезы.
– Ты можешь сказать мне, Грейс. Никто ничего не узнает – никто, кроме нас. Но я должен знать всю правду, если намереваюсь помогать тебе. Итак, она знала?
Грейс смотрела на него, вновь собираясь все отрицать, желая все скрыть, но она не могла больше! Просто не могла – и все! Грейс кивнула, и горячие ручейки обожгли щеки. Дэвид взял ее за руку и нежно сжал пальцы девушки.
– Все о'кей, Грейс. Все о'кей, малышка. И ты ничего не могла сделать, чтобы это прекратить?
Она снова кивнула и не сумела подавить рыдания. У нее не хватило, смелости скрыть позорную правду.– как жаль! Но они загнали ее в угол – доктор Йорк, полиция, а теперь и он… Они задавали так много вопросов. И Грейс, сама не понимая отчего, доверяла Дэвиду."Молли ей тоже была симпатична, но именно к Дэвиду она потянулась.
– Она знала…
Ему еще не приходилось слышать более печальных слов, и Дэвиду вдруг захотелось своими руками убить этого незнакомого Джона Адамса.
– Она очень злилась на него? А на тебя?
Но Грейс отрицательно замотала головой, что потрясло и Дэвида, и Молли.
– Она сама хотела, чтобы я… говорила, что я должна… – Девочка давилась словами и мучительно боролась с приступом астмы. – Должна заботиться о нем… быть доброй с ним… и… она сама этого хотела!
