Читаем без скачивания Смуглый венецианец - Кэролайн Флеминг

Прошло два дня с момента нападения на Эмму, но граф не решался связаться с Кортино раньше. За ним наблюдало слишком много глаз, слишком много ушей в самых неожиданных местах. Фактически, он использовал Селесту в качестве приманки. Он привез ее и Джулио в центр города на моторке, затем прыгнул в лодку возле Риальто, отправив Джулио показать Селесте Ка'д'Оро или Золотой Дом, который она так хотела посмотреть. Ее гневные возражения по поводу его отъезда все еще звенели у него в ушах, пока он поднимался на лифте к Марко.

Марко Кортино с радостью принял его в широкой комнате, уже хорошо знакомой Чезаре. На стенах висели карты, на которых можно было увидеть расположение других "контор" компании, а также стояли незапертые ящики. Шкафчики с папками приглашали посетителя познакомиться с их содержимым подробнее. Все, казалось, убеждало в том, что это контора респектабельной страховой компании.

- Садитесь, - пригласил Кортино, показывая на низкое кресло, затем налил две рюмки коньяку и протянул одну из них графу. - Что-то случилось?

- Боюсь, что да, - ответил Чезаре и выпил коньяк, предложенный ему Марко Кортино. - Отлично!

Он принял сигару у Марко, после чего тот вернулся к своему креслу и сел, вытянув ноги.

- На девушку, которая гостит у меня в Палаццо - Эмму Максвелл - два дня назад, в переулке возле Риальто, напали двое мужчин. Описание их расплывчато, но можно догадаться, что это Равелли и Морено. Они не нанесли ей сколько-нибудь серьезных повреждений, хотя изрядно порезали плечо.

Кортино заскрипел зубами.

- Свиньи, - тихо пробормотал он. - Дебильные свиньи!

- Но самое важное еще впереди, - спокойно заметил Чезаре. - Они вырезали у нее на плече цифры. Один, пять, семь.

- Один, пять, семь! Но это номер... - Он замолчал. - Откуда они узнали?

- Ладно Марко, я подозревал, что они мне не доверяют. Ничего не было сказано, но я чувствовал это. С тех пор как исчезла последняя партия вместе с Паоло Фиренце, мои дни были сочтены. Они не дураки, мой друг. Они стали искать, и их подозрение пало на меня.

- Но мы все еще не знаем местонахождение Гассана Бен Маули, - сердито воскликнул Кортино. - Если бы мне только удалось добраться до него... Ваше задание было бы выполнено.

- И где же мы сейчас? - спросил Чезаре, ударив кулаком по столу. Моя бабушка связала мне руки. Она сделала меня уязвимым. Я не могу серьезно думать о женитьбе, но пока это дело не решено, и с каждым днем ситуация становится все более опасной!

- Успокойтесь, Чезаре, - сказал Кортино, покачав головой. - Мы должны подумать и хорошо подумать. Как видите, события начинают развиваться стремительно и, вероятно, наш друг Бен Маули скоро покажет свое лицо.

- Я бы сказал, что это как раз маловероятно, - возразил Чезаре. - В конце концов, если он знает, что мы его ищем...

- Но он не знает, друг мой, - Кортино подался вперед. - Чезаре, с вашей репутацией, они вряд ли ожидают, что вы дружны с полицией. Нет, я все еще придерживаюсь мнения, что они воображают, будто вы пытаетесь сами избавиться от товара. Разве вы не видите, что все говорят именно об этом? Товар так и не нашли, и все же никого не арестовали и ни за кем нет слежки. Они знают, что вы могли бы всех их упрятать за решетку, если бы захотели. Нет, Чезаре, нет, друг мой, они ждут, когда вы предпримете что-нибудь, чтобы избавиться от этого товара. Я уверен, что Бен Маули не подозревает, что мы знаем о том, что он замешан в этом деле. И если, как я надеюсь, он думает, что вы действуете в одиночку, он найдет вас, не беспокойтесь.

Чезаре резко встал на ноги.

- Но разве вы не понимаете, Марко, этого-то я сейчас боюсь больше всего. Я должен думать об Эмме и о Селесте. Если они добрались до Эммы один раз, они могут сделать это снова, и я не уверен, что во второй раз она отделается так же легко. Они предупреждают меня, Марко. Они хотят получить товар или...

Марко тоже встал и принялся ходить взад-вперед по комнате.

- А вы не можете убрать этих женщин, чтобы они не мешали вам? О, господи, все наши планы могут полететь к черту из-за двух женщин, на которых вам наплевать! Избавьтесь от них! Если необходимо, пообещайте жениться на этой Селесте, но уберите их из Палаццо!

- Все не так легко как вам кажется, - воскликнул Чезаре сердито. Моя бабушка пригласила их. Только она может попросить их уехать. А как я объясню ей, чтобы она сделала это? Только правда может заставить ее задуматься.

- А об этом, конечно, не может быть и речи, - пробормотал Марко. Разве вы не могли воспрепятствовать их приезду? Почему вы вообще позволили им приехать?

- Вы прекрасно знаете, что меня поставили перед свершившимся фактом, - с раздражением огрызнулся Чезаре.

Марко вернулся к столу и, упершись руками в его полированную поверхность, посмотрел на Чезаре.

- Чезаре, - произнес он бесстрастно, - если они не могут уехать, то пусть рискуют. Какая вам разница? Одной женщиной больше или меньше! Это дело слишком далеко зашло, чтобы теперь бить отбой. Если их убьют, не разорвет же это вам сердце!

Лицо Чезаре побледнело.

- Нет, Марко. Я не могу с этим согласиться.

- Но ради бога, почему? Чезаре, я знаю, что с некоторыми женщинами вы обращались так дурно, что когда между вами происходил разрыв, они молили бога о смерти! Женщины, которые охотно пошли бы на все только бы удержать вас! Но вы уставали от них и отбрасывали в сторону, словно надоевших кукол! Вы не станете этого отрицать?

Чезаре пожал плечами.

- Ну и что? Я - свинья. И не отрицаю этого.

- Зачем же тогда ставить под угрозу наши планы из-за двух женщин, которые для вас совершенно ничего не значат?

Чезаре отвернулся, пересек комнату, подошел к окну и посмотрел на оживленную площадь внизу. Ему было не по себе. Все, что сказал Марко было правдой: у него было слишком много женщин. Но справедливости ради он должен был признать, что большинство женщин, с которыми он занимался любовью, ничего другого от него не ожидали. Его титул в сочетании с богатством и физической привлекательностью давали ему возможность вести такой образ жизни. Его никогда не привлекали молоденькие девочки, женщины постарше всегда волновали его воображение. Однако сейчас, именно в такой момент, ему было невероятно трудно заставить себя забыть юное податливое тело, доставившее ему такую непередаваемую радость.

Он помнил все: зеленый цвет ее глаз, шелковистую мягкость густых волос пшеничного цвета, стройное тело и горячие губы. Он презирал себя за неожиданно вспыхнувшее чувство, но это не помогало. Воспоминания не проходили, осознание того, что он находится всего в нескольких десятках метрах от нее, не давало ему покоя. Он не мог позволить Марко подвергнуть ее жизнь опасности, какими бы важными соображениями тот не руководствовался. Он решил никогда больше не прикасаться к ней, постоянно напоминая себе, что, несмотря на свою женственность, она была всего лишь ребенком. И все же ему хотелось видеть ее снова и снова, разговаривать с ней, наблюдать, как вспыхивают ее щеки.

Он повернулся к Марко, прижавшись спиной к оконной раме.

- Нет, Марко, - ответил он наконец. - Я не могу пойти на это.

- Но почему? Вы что действительно любите эту вдову?

- Нет, - коротко ответил Чезаре.

- Тогда кого? Боже праведный, не может же вас интересовать это дитя?

- Так оно и есть, - резко ответил Чезаре. - Дело не в этом, Марко, хотя она уже не совсем дитя. Я не могу подвергать опасности ее жизнь.

- Хорошо. Тогда постарайтесь убрать их из дворца, иначе я ни за что не отвечаю. Чезаре, сейчас я ничем не могу помочь вам. Надеюсь, вы это понимаете!

Чезаре кивнул.

- Я должен найти выход, - согласился он, вздыхая. - Но ничего не могу придумать. Мою бабушку трудно обмануть. Должна существовать какая-нибудь веская причина.

В тот вечер граф снова отправился с Селестой в казино. Антонио прибыл, чтобы сопровождать Эмму на музыкальный фестиваль, а графиня изъявила желание пораньше лечь спать.

Вечер был замечательным, Селеста и Чезаре возвращались домой на гондоле, ее фонарик горел в темноте, как маленький маячок.

- Разве не романтично? - пробормотала Селеста, прижимаясь к нему. Чезаре скрипнув зубами в темноте, так как она задела раненую руку, но Селеста думала только о том, как бы достигнуть своей цели.

- Дорогой, - продолжала она, - ты не думаешь, что нам надо серьезно пересмотреть наши отношения? Мы с Эммой уже три недели здесь и я думаю, что пора подумать о нашем браке.

Чезаре задумчиво наклонил голову и, восприняв это как одобрение, она продолжала дальше:

- В конце концов мне всегда хотелось выйти замуж в июне и нет ничего такого, что могло бы помешать этому, не так ли?

Чезаре покачал головой. Ему нечего было ответить, и Селеста осталась довольной.

- А теперь, - промурлыкала она, - поцелуй меня, Видал.

Чезаре наклонился и прикоснулся к ней губами с чувством отвращения. Ее губы с готовностью открылись, руки обвились вокруг его шеи, заставляя его ощутить тонкость ее платья и тепло тела.