Обедали мы вместе, в столовой. Только Дантосу как положено подали, а я, разумеется, на полу чавкала. А после обеда в кабинет отправились опять-таки вместе.
Честно говоря, Дантос меня не звал, даже по ноге себя не хлопал, но я не могла не пойти – у меня этот, как его, продолжительный шок случился. Сложный, с необходимостью постоянного визуального контакта с объектом, который этот самый шок вызвал. Короче – таращилась я на блонди и глаз отвести не могла.
Вот и когда в кабинет вошли: светлость за стол, а я на диван, и снова на него глазеть. Не, ну просто очень интересно – правду Жакару сказал, или как? Или просто поддразнить мажордома решил? Ведь дедок в самом деле маленького дракона опасается, так что повод для подколки самый что ни на есть веский.
А случилось следующее: когда светлость дожевывала нехилых таких размеров отбивную, Жакар подошел и сказал с поклоном…
– Ваша светлость, Этен дела закончил, готов сбегать к циркачам.
– Нет, – нахмурившись, сказал Дантос.
На лице пузатика вспыхнуло удивление, а герцог промокнул губы салфеткой и добавил:
– Не надо никого никуда посылать.
– Но…
– Нет, я сказал.
Кажется, мажордом хотел выспросить подробнее, но под хмурым взглядом хозяина сдулся и отступил. На краснощёком лице всё то же изумлённое выражение держалось. У меня морда вытянулась и даже рот приоткрылся.
Вот только герцогу на нашу реакцию было глубоко плевать. Он о чём-то другом, о чём-то своём думал.
В той же задумчивости выпил чай и потопал в кабинет, чтобы достать из большого сейфа свитки – те самые, что в найденном мной сундуке обнаружились, ещё несколько книг здоровущих, типа семейных хроник, и погрузиться в изучение всего этого добра.
Я же взгромоздилась на диван и…
Нет, и всё-таки? Пошутил или как? Драконье чутьё ответа на вопрос не давало, логика – тоже. С одной стороны, ничуточки не сомневаюсь, что девочка я потрясающая, но… ведь не до такой степени, чтобы титулованный блондинчик до банального воровства скатился. Люди его положения так не поступают. Вот не поступают и всё.
– Ну что ты пыхтишь? – не отрываясь от бумаг, спросила светлость.
Я пыхтеть перестала, насупилась.
– Ни к чему им знать, где ты… И вообще. Если бы сильно беспокоились о своём имуществе, ещё вчера утром в розыск бы подали.
Светлость лукавила, и мы оба это понимали. Просто не может Шеш к страже обратиться, не тот случай. Ну кто признается городским властям, что по его вине по столице нынче чудовище бегает? Да циркачей в тот же миг коленкой под зад или, что не менее вероятно, в казематы.
Нет, Шеш сейчас своими силами вопрос решает. Небось вся труппа по городу шарится – высматривает, вынюхивает, сплетни собирает. Закоулки-переулки обыскивает, в помойные бачки заглядывает, а я… тут.
– Не пыхти, – повторила светлость. – Сосредоточиться мешаешь.
Опять пыхтеть перестала. Задумалась ещё крепче – ну с чего такая милость, а? Нет, ну в самом деле, с чего? Может, всё-таки жалко меня стало? Я, честно говоря, терпеть не могу, когда меня жалеют, но… почему нет?
Если он меня в самом деле оставит, то я… я даже хорошей стану.
Нет, не так. Я прямо сейчас хорошей стану! Вот возьму и…
Я спрыгнула с дивана и потопала к герцогу. Шла громко и тяжело – последнее, потому что Роззи опять была щедра невероятно. Но увлечённый чтением одного из свитков, Дантос моего приближения не заметил и, когда я подпихнула голову ему под руку, вздрогнул.
– Ассстра…
Гладь. Гладь дракона, светлость! Добавь тактильных ощущений, чтобы усилить привязанность.
Погладил. Потом ещё раз. И шкурку в основании гребня почесал. А я впервые в жизни почувствовала себя слишком большой. Вернее – неоправданно большой! Просто будь я раза в два поменьше, я бы к нему на колени забралась и он бы ни за что уже не отвертелся.
Остаток дня прошёл более чем мирно. Я была очень хорошей, очень послушной девочкой. Ласково тёрлась мордой о коленку погружённого в чтение Дантоса, мило улыбалась Люсси, которая притащила в кабинет полдник, и даже на ужин не набрасывалась, хотя Роззи превзошла себя – мне дали печёную курочку и очень большой, очень вкусный малосольный огурец.
Вечером мы со светлостью как следует подышали свежим воздухом. Он, правда, немного злился, что снова не смог удовлетворить свои вуайеристские наклонности, но эта злость была лишь каплей в море… в море моего обаяния и шарма!
В общем, в покои Дантоса мы вошли безмерно довольные друг другом, но тут моё счастье кончилось. Драконье чутьё уведомило о присутствии чужака, а драконий нюх уточнил: не чужак – чужачка!
И верно – едва светлость открыла дверь в спальню, мы услышали томное:
– О, дорогой! Ну наконец-то…
И я увидела её…
Симпатичная такая блондинка с очень, ну прям-таки очень-очень пышными формами. Этакая булочка – сдобная, румяная и, судя по томному взгляду, уже тёплая. Она полулежала на застеленной бархатным покрывалом кровати и призывно улыбалась. Правда, ровно до тех пор, как узрела карликового дракона.
Визгов не было. Обмороков, как ни странно, тоже. Пышная блондя подобралась, резко села, вытаращилась.
– Это что? – потрясённо выдохнула… ну, судя по всему, любовница.
– Астра, – с улыбкой представил Дантос.
Я же грациозно переступила порог, сделала два шага и не менее грациозно плюхнулась на попу.
Дамочка, в отличие от прислуги, с бесами меня не путала и другими обидными словами не обзывала. Очень быстро, я бы даже сказала подозрительно быстро, сообразила, что я…
– Дракон? – вслух изумилась она. – Но откуда?!
– Приблудился, – пожав плечами, ответил Дантос.
Улыбка, озарявшая лицо светлости, стала стократ шире, глаза заблестели. Плавно, с грацией опасного хищника, блондинчик двинулся к дамочке, а я задумалась: а чего это она тут… ну прям вот так? Сама?
Нет, тот факт, что у Дантоса есть любовница, не удивил ни капельки – взрослый здоровый мужчина просто не может вести монашеский образ жизни. Но вообще-то это ему положено к ней бегать, а никак не наоборот.
– Погоди… – точно разгадав намерения герцога, выдохнула пышка.
С резвостью, совсем несвойственной людям подобного телосложения, вскочила и, шустро обогнув подоспевшего Дантоса, уставилась на меня.
– Это детёныш? – спросила дамочка.
– Нет, солнышко, Астра дракон карликовый… – подступая к пышке сзади, сообщила светлость.
– А разве такие бывают?
Герцог не ответил. Не потому что не хотел, просто не смог. В момент, когда дамочка задала вопрос, титулованный блондинчик был уже занят – он целовал шею. Не свою, разумеется, а «солнышка».
