— А другие? Что стало с другими: с людьми, сирин и вами?
— С ними — ничего, со мной… я не понял. Стало больно.
Андру помрачнел, задумался, повернулся и в одно мгновение оказался около своих подданных, которые с удобством расположились в стороне от нас. Короткий приказ, и два этернус, подхватившись с места, затерялись среди деревьев.
Проклятый кровосос… Что он скрывает?
— Князь! — рявкнул я, не в силах сдержать злость. Андру медленно повернулся. — Извольте объясниться! И не говорите снова, что я сам отказался слушать о нежити!
Титулованный кровосос выпрямился, твердо взглянул мне в глаза, и я как-то сразу вспомнил и про свое не особенно знатное происхождение, и про то, что грубиян, и вообще — недостоин рядом стоять хоть и со свергнутым, но принцем.
Ну… князь! Пиявка паршивая….
Не успел я высказать упырю все, что о нем думаю, как тот сменил выражение лица и вежливо извинился:
— Простите, Дюс. Конечно, я объясню. Просто вы застали меня врасплох этой новостью.
— Вы хотите сказать, мой сонае позволяет?!из Сырта я что-то означает?
— О да! — горько усмехнулся вампир. — Только не ждите от меня великих пророчеств. Ваш сон означает, что нам следует поторопиться, если только не желаете насладиться видом моих костей. Я вас об этом предупреждал, просто немного просчитался со сроками. Ну, так что? Поспешим?
— Куда вы услали своих парней? — вместо ответа спросил я Андру.
— За лошадьми. Ваш друг и ваша женщина пойдут на руки к моим этернус разве что в качестве трупов. Но вас ведь это не устроит?
Еще бы. Много бы я отдал за такое зрелище: Рис на руках кровососа. Н-да…
— А без лошадей мы можем не успеть — люди двигаются слишком медленно. Да и ваши силы, Дюс, не безграничны.
— Как будто кони неутомимы, — отмахнулся я, размышляя над словами князя, и хмыкнул: — А может, вы того… покусаете лошадей? И тогда они станут быстры, как ветер.
Вампир печально вздохнул:
— Увы. Ничего путного не получится, поверьте на слово.
Не понял… Я же пошутил!
— Так вы правда пробовали?
Андру серьезно и торжественно кивнул:
— Несомненно. Это же такой занятный эксперимент. А вдруг бы получилось?
Я представил себе клыкастую четвероногую тварь, которая гоняется за людьми, и вздрогнул.
Князь рассмеялся:
— Неужели поверили? Дюс, животные годятся нам лишь в качестве пищи, когда привычной… еды рядом нет. К сожалению, их кровь нельзя использовать постоянно, она подходит лишь для временного поддержания сил. Потом как-нибудь объясню.
Опять та же песня?
Князь заметил, как изменилось мое лицо, и поспешил добавить:
— Это не тайна. Просто хочется, чтобы вы по-настоящему поняли, кто такие этернус, и поверили в мою… искренность. Для этого нужен один механизм, а он в замке. Поэтому и только поэтому прошу, потерпите еще немного.
Ну что ж, похоже, вампир честен. В конце концов, говорить правду — в его интересах, если хочет увидеть меня в союзниках. А Андру хочет, очень хочет.
Я кивнул, соглашаясь, князь тут же расцвел обаятельной улыбкой, а его взгляд стал хитрым. Вампир пододвинулся ближе к моему уху и прошептал:
— А опыты я проводил на мышах.
Правитель нежити с видимым сожалением пожал плечами:
— Увы, ничего не получилось. Они издохли. Хотя… одна, кажется, удрала. Так что будете гулять по замку, смотрите под ноги, мало ли что.
Мо шизане! Этот наглый упырь просто издевался.
***
Гонка продолжалась уже больше двух недель: мы покрывали за один переход по двадцать — двадцать пять верст, ели и падали спать. И если я к большим расстояниям привык (по сорок, случалось, бегал), то остальным людям приходилось туго. Особенно Эрхене и женщине Риса.
Это тревожило — в нашей ситуации даже один "обезноженный" человек становился равносилен приговору для остальных — поэтому я внимательно следил, чтобы дамы не повредили себе ноги.
Обе женщины относились к тяготам, свалившимся на их головы, как к неизбежному: не ныли и не жаловались на судьбу. А Эрхена вовсе выглядела откровенно счастливой. Несмотря на природную хрупкость, девчонка оказалась на удивление выносливой. У нее даже хватало сил готовить еду и приглядывать за Моррой.
В дороге и на привалах Эрхена старалась держаться рядом со мной. Наверное, я казался ей самым надежным и сильным из людей. Способным защитить. Глупость, но такое внимание приятно грело мое самолюбие.
Надо сказать, за последнее время девушка очень похорошела. А может, я просто привык, и уже не замечал ее недостатков. Зато часто ловил себя на том, что смотрю в сторону певуньи. Что мне нравится, когда от этих взглядов нежную бледную кожу девушки заливает румянец смущения. А мысль, что у Эрхены не оказалось жениха, теперь вызывала только удовлетворение. Еще мне хотелось оправдать ее доверие и защитить от всех опасностей. Поэтому я не стал возражать, когда девушка вместе с малышкой начала устраиваться на отдых рядом. Самому спокойнее: обе на виду.
Когда мы наконец добрались до земель учинарки, то сразу ушли в сторону от реки, на самую кромку леса с многоногими деревьями, подальше от грозного хранителя здешних мест — духа Озана.
Днем мы отсыпались, а ночью шли дальше. Теперь это давалось легче: степь — не лес, ночью при свете двух лун все хорошо видно. Правда, от леса мы далеко не удалялись: кочевники — не самый мирный народ: не хотелось раньше времени попасться им на глаза.
Погони за нами не отправили. Надо сказать, вопреки здравому смыслу, это по-прежнему не радовало. После бегства из Сырта не верилось, что нас так просто выпустят из когтей. Вопрос состоял не в том, ждет ли нас засада, а в том — где она нас ждет, и сколько "охотников" в ней притаилось.
Демон его раздери… знать бы наверняка, что о нас известно свежеиспеченному диктатору. С Глорией он, или у нее своя команда.
Если правитель сирин знает обо мне — жди большой беды.
Если нет — возможно, повезет, и обойдемся "малой кровью".
В то, что совсем не будет проблем, я не верил. И правильно, как вскоре выяснилось.
На двадцатый день пути нам навстречу вынырнул всадник с запасными лошадьми на поводу. Андру, глядя на него, помрачнел: из двух разведчиков вернулся только один.
Пока упырь слушал донесение, я рассматривал животных: крепких, низкорослых и выносливых лошадок. Для таких семьдесят верст в день — не предел. А вот если ехать ночью — пожалуй, предел. Зато женщины задерживать перестанут.
Я покосился на служанку. Она смотрела на ближайшего конька взглядом, в котором смешались облегчение и страх.
Понятно… значит, верхом не умеет. Ничего, поедет у Лаланна за спиной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
