– Он у меня не единственный.
– Согласно установленным правилам, – продолжал Пазаир, – мы направляем в Ливан алебастровые сосуды, льняную ткань, бычью кожу, свитки папируса, веревки, чечевицу, сушеную рыбу. В обмен мы получаем лес, которого нам не хватает, и именно эта страна поставляет его нам.
– Вы не сказали мне ничего нового, – усмехнулся Бел-Тран.
– На лодке, о которой я говорил, собирались везти бревна сосны и кедра, и даже доски, нарезанные из наших акаций и сикомор, вывоз которых запрещен. Иначе говоря, вы собирались вывезти из страны материал, который мы оплатили и которого нам не хватает для строительства и изготовления саркофагов!
Бел-Тран оставался невозмутимым:
– Вы плохо знаете это дело. Доски заказал правитель Библоса для гробов своих наложниц. Он высоко ценит качество наших акаций и сикомор. Разве египетский материал не является залогом вечности? Отказать ему в этом подарке было бы большим оскорблением и политической ошибкой, способной повлечь тяжелые последствия, губительные для нашего благоденствия.
– А бревна кедра и сосны?
– Молодой визирь не посвящен во все технические тонкости товарного обмена. Ливан обязался поставлять нам древесину, не пораженную грибком и насекомыми. Данная партия не отвечала этим требованиям. Поэтому я и распорядился отправить груз обратно.
– Я не полный дурак, Бел-Тран, вы организовали подпольную торговлю с Ливаном в целях личного обогащения и получения поддержки со стороны одного из наших самых важных торговых партнеров. Я перекрываю ваш канал. Отныне весь вывоз леса будет подчинен лично мне.
– Как вам угодно. Но если вы будете продолжать таким же образом, очень скоро вы сломаетесь под грузом ответственностей. А сейчас вызовите мне носилки. Я тороплюсь!
Кем был крайне огорчен:
– Извините меня, я поставил вас в неловкое положение.
– Благодаря вам, – заключил Пазаир, – мы отняли у Бел-Трана одну из областей, где он господствовал.
– У чудовища много голов... Сколько придется срубить, чтобы ослабить его?
– Столько, сколько понадобится. Я готовлю указ, предписывающий номархам[12] посадить десятки деревьев, чтобы люди могли отдыхать в их тени. Кроме того, ни одно дерево не будет срублено без моего разрешения.
– На что вы надеетесь?
– Вернуть веру египтянам, уставшим от слухов, уверить их, что будущее столь же радостно, как шелест листьев.
– Вы сами в это верите? – спросил Кем.
– А вы в этом сомневаетесь?
– Вы не умеете лгать, визирь Египта. Бел-Тран рвется к трону, не так ли?
Пазаир молчал, поэтому начальник стражи продолжил:
– Пусть ваш язык скован, я понимаю. Но вы не можете помешать мне услышать голос моего сердца. Вы ведете смертельный бой, и у вас нет никаких шансов выйти из него победителем. Мы связаны по рукам и ногам. Не знаю почему, но я остаюсь с вами.
* * *
Бел-Тран порадовался своей предусмотрительности. К счастью, он принял все меры предосторожности и подкупил немало чиновников, чтобы находиться вне подозрений, в чем бы его ни пытались обвинить и откуда бы ни исходили эти обвинения. Визирь проиграл, проиграет и впредь. Даже если Пазаиру и удастся разоблачить некоторые из его замыслов, его победы будут смешны.
За Бел-Траном следовали трое слуг с подарками для Силкет: дорогие бальзамы для придания блеска и аромата волосам и парикам; косметическое средство из алебастровой пудры, меда и красного натрона для нежности ее кожи; а также много первосортного тмина, лучшего лекарства от несварения и колик.
У служанки Силкет был огорченный вид. Супруга должна была встретить Бел-Трана и помассировать ему ноги.
– Где она? – спросил Бел-Тран у служанки.
– Ваша супруга в постели.
– Что у нее опять болит?
– Кишечник.
– Что вы ей дали?
– То, что она просила: маленькую пирамидку, начиненную финиками, и отвар кориандра. Лечение помогло мало.
Спальня была проветрена и окурена. Силкет, вся бледная, корчилась от боли. Увидев мужа, она сделала гримасу.
– Чего ты опять переела? – недовольно спросил Бел-Тран.
– Ничего, одно маленькое пирожное... Дорогой, боли усиливаются!
– Завтра вечером нужно быть на ногах и в полном блеске. Я пригласил несколько номархов, и ты должна будешь оказать мне честь.
– Нефрет смогла бы помочь мне.
– Забудь об этой женщине.
– Но ты же мне обещал...
– Я тебе ничего не обещал. Пазаир не сдается. Этот глупец продолжает яростно сопротивляться. Обратиться за помощью к его супруге было бы проявлением непростительной слабости с нашей стороны!
– Даже ради моего спасения?
– Ты не так уж больна, тебе просто не по себе. Я сейчас позову разных лекарей, а ты должна думать только о том, как завтра вечером быть на ногах и обольщать важных персон.
* * *
Нефрет беседовала с пожилым смуглым человеком. Без умолку болтая, он показывал ей глиняный сосуд, который та с интересом разглядывала. Подойдя ближе, Пазаир узнал пчеловода, несправедливо приговоренного к каторжным работам, с которых визирь его вызволил.
Старик поднялся и поприветствовал Пазаира.
– Визирь Египта! Какая радость видеть вас вновь! Войти в ваш дом оказалось непростым делом. Мне задали тысячу вопросов, проверили, кто я, и даже изучили содержимое моих горшков с медом!
– Как себя чувствуют пустынные пчелы? – улыбнулся Пазаир.
– Наилучшим образом. Поэтому я здесь. Отведайте этого небесного лакомства.
Как говорили сказители, боги, которых поведение людей часто огорчало, вновь обретали радость, вкушая мед. Из слез бога Ра, падавших на землю, произошли пчелы – эти волшебники, превращавшие растения в «съедобное золото».
Вкус меда удивил Пазаира.
– Никогда еще не было такого урожая, – заметил пчеловод. – Ни по количеству, ни по качеству.
Мы снабдим медом все лечебницы, – вступила в разговор Нефрет, – и много еще отложим про запас.
Мед, обладая смягчающими свойствами, использовался для лечения глаз, сосудов, легких, применялся в гинекологии и входил в состав многих лекарств. Мед часто закладывали при перевязках.
– Надеюсь, что целительница не будет жестоко разочарована, – заметил старик.
– Чего ты опасаешься? – спросил Пазаир.
– Новости распространяются быстро. С тех пор как стало известно о богатом урожае, на участке, где я работаю со своими помощниками, стало не так спокойно, как прежде. За нами наблюдают, пока мы вынимаем рамки и заливаем мед в сосуды, опечатываемые воском. Но как только мы закончим эту работу, боюсь, что на нас нападут и ограбят.
– А разве стражники не охраняют вас?
– Их слишком мало. Мой урожай – это целое состояние, которое они не в силах защитить.
