Он почти заполучил её, но в самом конце Сиенна одумалась. Он совершил ошибку, продолжив называть её милой – нежное словечко, которым он называл бесчисленное количество своих женщин, и она это знала. Кроме того, ей не потребовалось много времени понять, что он использовал это слово, потому что не мог вспомнить её имя... как и имена всех своих любовниц.
В итоге, Сиенна покинула его, и вернулась через несколько дней, когда Парис уже был на последнем издыхании. И тогда она, наконец, разделась и ублажила его.
Именно тогда он убил её.
Глава 7
Следующим утром Парис стоял на краю самого высокого утёса с видом на Царство Крови и Теней. Его тело приготовилось к войне. Наконец он обнаружил цель своего путешествия, скрытую в сокровенном уголке Титании – портал, сокрытый ото всех, кроме Уильяма. И кто бы мог подумать? Даже от этого парня могла быть польза.
Сейчас Парис хотел бы найти Сиенну.
Его кровь кипела от ярости, которую он так долго подавлял. Мускулы Париса жгло от ужасающей жестокости, а кости пульсировали от потребности действовать, причинить кому-нибудь боль. И чем больше, тем лучше.
Скоро.
Вокруг бушевали резкие порывы ветра, который ничего не делал, чтобы рассеять пелену густого, чёрного тумана, окружившего Париса, просачивающегося в него.
Воздух наполнял запах меди, влажной плёнкой оседая в носу. Со всех сторон доносились приглушённые крики – нескончаемые крики боли и страданий. Луна над головой Париса превратилась в жёлтый серп с обтрёпанными краями, изливающий зловещий свет на бескрайние просторы ночи.
А внизу шипел и пенился океан кровавых слез, создавая свою симфонию душевной боли.
И посреди всего этого возвышался кошмарный замок из тёмного, потрескавшегося камня. Его стены оплетал увядающий плющ с острыми, как кинжалы шипами, каждый лист которого напоминал Парису паука.
Над крышей возвышалось несколько шпилей, на каждом из которых висело тело с пронзённым сердцем, роняя капли крови на оконные стёкла.
Замок имел несколько балконов, охраняемых горгульями разных размеров.
Горгульи, которые, по-видимому, оживали.
Извивающиеся тени, скользкие и маслянистые на вид, парили вокруг всей структуры, но не касались, ни одного камня.
Тени держались на значительном расстоянии, словно их железной хваткой удерживали на месте.
Парис подозревал, что едва услышав сигнал – каким бы он ни был – они сорвутся с привязи и нападут на любого, кто окажется поблизости.
– Она внутри, – сказал Парис своим спутникам. – Я знаю.
Ему хотелось ворваться в замок с оружием наперевес. Отчаянно хотелось вломиться внутрь, палить без разбору, наносить направо и налево удары ножами, но он не мог это сделать. Не сейчас, ещё не время. Сначала необходимо добыть нужную информацию.
Смерть зависит от мелочей.
– Здорово, замечательно, но зачем я снова здесь? – Спросил Уильям, почёсывая затылок.
Он стоял слева от Париса, в одежде, больше подходящей для подиума, чем для передовой – шёлковый костюм и никакого оружия, а в кармашке бутылочка кондиционера.
Да. Кондиционер. Опять. Для секущихся волос. Небольшая прогулка в ад "повредила его драгоценные пряди", поэтому Уильям, повсюду таскал с собой "необходимое ежедневное лечение".
"Иииии", услышав его голос, демон Разврата замурлыкал, как котёнок, что было отвратительно.
– Я всё ещё оправляюсь от мучительных физических и психических травм, – добавил Уильям. Действительно, воин едва выбрался из схватки в аду, но едва ли бомбардировку камнями и нападение жаждущих плоти демонов можно назвать мучительными.
– Просто, не знаю, считай это наказанием за то, что бросил Кейна, – сказал Парис. Сколько горгулий ему придётся убить? Он сделал быстрый подсчёт в уме. Пятьдесят девять на фасаде. Вероятно, такое же количество и с обратной стороны. Половина из них были большими, как драконы, а некоторые – маленькими, как крысы.
Как, вероятно, сказал бы Уильям: "размер не имеет значения". Так какое из этих существ может нанести наибольший вред?
– По сути, я не бросал его. – Уильям смахнул пылинку со своего плеча. – Меня завалило, а потом я проснулся в мотеле в Будапеште. В моём текущем психическом состоянии я решил, что какая-то демоническая девица, лишь взглянув на моё потрясающее тело, спасла нас, но затем Кейн решил уберечь её от моей животной неотразимости и отправил за кофе, не подумав, что всего лишь распаляет её для грядущего секс-марафона. Марафона со мной, если вдруг кому-то не понятно.
Парис даже не потрудился закатить глаза. Очевидно, Уильям был мужским аналогом Виолы. Разве это не миленький образец совершенства?
– Вообще-то, ты здесь, потому что задолжал Парису услугу, – сказал Захариил, стоявший по другую сторону Париса. Теперь над ним назревала снежная буря. Изменение произошло в тот момент, когда ангел ступил в этот мир. Он по-прежнему был облачён в своё одеяние, но теперь ко всему мускулистому телу крепились клинки. Захариил, определённо, являлся настоящим воином. – Более того, ты прячешься от своей подружки.
Уильям задохнулся от возмущения.
– Во-первых, я никому ничего не должен, а во-вторых, у меня нет подружки, ты, крылатый кусок дерьма.
– Разве? – Невинно моргнул Захариил, особо не заботясь об оскорблении. – А кем тогда тебе приходится юная Джилли?
Джилли. Человеческая девушка, влюбившаяся в Уильяма. Воин утверждал, что они всего лишь друзья и ничего более, но если кто-то и мог разглядеть тайну в чьих-то глазах, так это Парис.
Определённо, у Уильяма было море тайных чувств по отношению к этой девушке.
Хотя, отвратительно, что он ничего с этим не делал. Уильям только баловал и нянчился с ней, вот почему Парис его не выпотрошил.
Джилли уже достаточно пережила за свою короткую жизнь без Уильяма и его смертельного очарования.
Опасный, как удар молнии, смертоносный, как пара скрещенных небольших мечей, Уильям прошептал:
– Друг мой, ты желаешь узнать, какова твоя печень на вкус?
– Я уже её испробовал, – ответил Захариил обычным монотонным голосом. Начали падать снежинки, сначала маленькие, но затем всё увеличиваясь в диаметре. Вокруг ангела разбушевался арктический ветер. – Она показалась мне немного солоноватой.
И как, чёрт возьми, на это должен был отреагировать парень?
Очевидно, Уильям этого не знал, поэтому просто уставился на ангела, но затем произнёс:
– Может, стоило добавить немного перца?
Ладно, возможно, это было перебором, но у Уильяма всегда и на всё был готов ответ.
