Внезапно мне стало очень грустно. Я так привязалась к Марго, а теперь выходило, что все, кого я любила, покидали меня.
- Этот небольшой период… - она раскинула руки, словно собираясь охватить школу, меня и всю Англию, - окончен.
- Что же, вы много всего пережили.
- Печального - да, и радостного… и приятного. Во всем бывает доля и того и другого. Ничто нельзя назвать только одним словом. Бедный Джеймс. Я частенько думаю, что с ним. Его с позором выгнали. Но он найдет себе новое место… новых девушек, которых будет любить.
- А вы?
- И я тоже.
- Марго, вы поступили глупо.
- Да, не правда ли? Таковы по большей части все приключения, их всегда интереснее замышлять, чем осуществлять. Мы частенько лежали под сенью кустарников и строили планы. Это было самое лучшее время. Так опасно! Я убегала к Джеймсу при первой возможности.
- Даже когда играли в прятки, - вставила я. Кивнув, она рассмеялась.
- Нас могли увидеть в любую минуту. Но мы уверяли друг друга, что нам все равно.
- Но вы боялись того, что может случиться.
- О да. Но мне нравится бояться. А вам? Но нет, вы слишком правильная. Хотя что там насчет вас и Джоэла, а? В некотором смысле мы обе в сходном положении… как говорится, одного, поля ягоды, так? Мы обе потеряли своих возлюбленных.
- Джоэл не был моим возлюбленным.
- Ну, надеялся им стать. И вы на это надеялись. У меня это вызывало смех. Вы… школьная учительница. Я… и конюх. Смешение… смешение классов. Забавно, вы не находите?
- Нет, не нахожу.
- Вы превратились в настоящую учительницу, Минель. Но нам вдвоем было весело - а теперь я возвращаюсь во Францию. Сэр Джон и леди Деррингем ждут не дождутся, когда избавятся от меня, и вот я уезжаю.
- Печально. Мне очень жаль расставаться с вами.
Марго встала и, поддавшись внезапному порыву, обвила меня руками.
- И мне жаль расставаться с вами, Минель. Мне вы всегда нравились больше всех. Я не могла говорить с Мари и Сибиль. Они задирали глупые носы и смотрели на меня, словно я зачумленная… и все потому, что я узнала кое-что такое, что им неизвестно… и никогда не будет известно, по всей вероятности. Возможно, как-нибудь вы приедете ко мне в гости во Францию.
- Не вижу возможности сделать это.
- Я могу пригласить вас.
- Вы очень добры, Марго.
- Минель, я тревожусь.
- Тревожитесь? Из-за чего?
- Я не знаю, что мне делать.
- Возможно, вам лучше рассказать все мне.
- Когда мы с Джеймсом валялись под кустами, мы не только строили планы.
- Что вы хотите этим сказать?
- У меня будет ребенок, Минель.
- Марго!
- Ужасный позор! - воскликнула она. - Дело не столько в проступках человека, сколько в том, попадается ли он на них. Понимаете, если бы Джеймс просто был моим любовником, это сочли бы достойным сожаления событием… но постарались бы замять и забыть. Но если существует живой свидетель нашей связи, тогда что? Позор. Катастрофа. Что ж, вот и весь сказ, Минель. Что мне делать?
- Сэру Джону и леди Деррингем известно об этом?
- Об этом не известно никому, кроме вас… и меня.
- Марго, что же вам делать?
- Я и хочу, чтобы вы мне что-либо посоветовали.
- Какой здесь может быть совет? У вас будет ребенок, и скрыть это нельзя.
- Все будет скрыто. И прежде у людей рождались внебрачные дети, и это скрывалось.
- Как вы сможете это скрыть?
- Вот это-то и нужно решить.
- Марго, а как я могу помочь вам в этом?
- Об этом-то я и пришла поговорить. - Тут я увидела страх в глазах Марго. - Я боюсь возвращаться домой… вот так. Скоро это станет всем известно, да? И мой отец…
Мысленно я увидела его столь же явственно, как тогда, в особняке. Я даже почувствовала его губы, с силой прижимающиеся к моим.
- Возможно, он поймет, - предположила я. Марго горько рассмеялась.
- У него полно незаконнорожденных детей, можете в этом не сомневаться. Это все так… пустяки. Но что позволительно такому мужчине, как мой отец, - то является полным бесчестием для женщины.
- Это несправедливо.
- Конечно, это несправедливо, Минель, но что мне делать? При мысли о том, что придется предстать перед отцом, мне хочется забраться на самый верх башни и броситься оттуда вниз.
- Не говорите так.
- Разумеется, я ни за что так не поступлю. Мне всегда хочется знать, а что же будет дальше. Минель, давайте убежим… вы и я. Со школой дела плохи, не так ли? Я слышала разговоры. Джоэл уехал. Влюбленный, который предпочел подчиниться родителям, а не зову любви! Фу! - Марго щелкнула пальцами. - Джеймс… был храбрым. «Мы будем цыганами, - говорил он. - Я разбогатею, и мы будем жить в замке, таком же большом, как у твоего отца…» А когда появился сэр Джон, он съежился и превратился в напуганного мальчишку. Я не такая слабачка. И вы тоже. Мы не из тех, кто делает что-то только потому, что так принято делать. Мы способны сами принимать решения. Мы способны бороться.
- Вы говорите чепуху, Марго.
- Так что мне в таком случае делать?
- Вам остается только одно. Вы должны пойти к сэру Джону и сказать ему, что ждете ребенка. Он добрый. Он скажет, что делать, он поможет вам.
- Уж лучше сказать ему, чем моему отцу.
- Может быть, вам поможет ваша мать.
Марго рассмеялась.
- Моя мать не посмеет ничего предпринять. Она только расскажет ему, а это я могу сделать и сама.
- Что, по-вашему, он сделает?
- Он сойдет с ума от ярости. Я единственный ребенок в семье. Уже одно это бесит отца. Нет сына, способного продолжить древний род, а мать слаба и больна, и врачи настаивают на том, что ей нельзя больше иметь детей. Значит, я единственная надежда. Я должна удачно выйти замуж. Хотя и были разговоры о том, чтобы выдать меня за Джоэла, не думаю, чтобы отец находил этот союз идеальным. Он рассматривал его только ввиду беспорядков во Франции, так как считал, что в самом ближайшем будущем владения в Англии будут кстати. Что ж, теперь «надежда дома» вот-вот родит ублюдка, отцом которого является конюх!
Она громко расхохоталась, что вселило в меня тревогу, так как я поняла, что, несмотря на беззаботную болтовню, Марго находится на грани срыва.
Бедная Марго! Действительно, ее положение очень печально, и я видела только один выход. Она должна рассказать все сэру Джону и попросить его о помощи.
Марго была не склонна так поступать и продолжала строить планы нашего совместного побега, но в конце концов мне удалось убедить ее, что он будет столь же бесполезным, как и ее предыдущее бегство. Когда мы прощались, она казалась мне успокоившейся, и у меня создалось впечатление, что она пришла к выводу - единственный выход, это во всем сознаться.
