Озноб прошел по телу. Пини встала. Мясо скормила Резвому, оставив себе лишь пару бутербродов, которые положила в сумку на поясе. Осторожно взвела игломет. Хорошее оружие. Бесшумное и практически без отдачи. «Ничего не случилось», – повторила она себе. – «Я зря паникую, зря». Наклонилась к Резвому.
– Слушай, хорошо слушай…
Большой, сильный, покрытый светло-коричневым мехом зверь повел ушами с кисточками на концах. Глаза его тускло сверкнули, он глухо зарычал. Пини затоптала остатки костра, повернулась к Резвому.
– Пошли!
В лесу становилось все темнее и такой же мрак сгущался в душе Пини. Она уже не сомневалась: случилось что-то ужасное. Резвый неутомимо вел ее на запад. В перерыве между двумя вздохами ветра Пини почудился тихий, тоскливый вой. Резвый рванулся, увлекая Пини за собой, она чуть не выпустила повод и, минуту спустя, они выбрались на небольшую прогалину. Закатный свет лился меж прямыми, высокими стволами. Привязанный к одному из них, понурый, стонал Баюн.
Пини, позабыв об осторожности, дико озиралась. В страхе она ожидала увидеть мертвое тело, но нет… Никого, кроме голодного и несчастного Баюна. Наоми не собиралась уходить далеко и надолго, иначе не привязала бы стикса. Однако, не было ее, судя по всему, очень давно. Все эти соображения пронеслись в голове Пини, пока она отвязывала Баюна.
– Баюн, хороший, Наоми давно ушла?
Утвердительное ворчание.
– С ней все было в порядке?
Тот же ответ.
– Она была встревожена?
– «Да».
Куда она пошла?
Баюн повернул голову в сторону темнеющих в закатном пламени стволов.
– Потом слышал что-нибудь?
Да, он слышал.
– Звала?
Фырканье. Нет.
– Слышал что-то?
Да. Слышал. Еще пара вопросов и Пини узнала, что Баюн слышал не разговоры чужих людей, а просто нечто непонятное. И опасности впереди сейчас как будто нет.
– Я иду туда. Буду осторожна.
Баюн всем своим видом выразил несогласие. Как можно оставлять его одного! Пини открыла металлическую капсулу на ошейнике Баюна. Развернула тонкий свиток фольги, разгладила ногтем. В капсуле лежало еще маленькое, похожее на гвоздик стило, которым Пини нацарапала несколько слов и, снова скатав фольгу, вернула ее на место.
– Баюн, домой! Быстро. Тревога, тревога…
Когда Баюн скрылся в чаще, Пини прильнула к Резвому, взлохматила шерсть на его голове.
– Тихо и осторожно… Пошли!
Наоми выехала точно, как обещала, через час после Пини. Загоны стиксов остались позади. Наоми оглянулась. Нельзя назвать загонами эти навесы с покатыми крышами. Стиксы не требуют ухода. Жилища? Уже больше тысячи лет стиксы живут в симбиозе с человеком. Их это избавляет от постоянной необходимости охотиться. А что они дают нам? Возможность быстро передвигаться, даже с небольшим грузом. Или нечто большее? Ощущение того, что ты не один в этом огромном мире. Вот почему на Острове отдают предпочтение стиксам перед лошадьми. Как странно меняется восприятие! Скажи кто, три года назад, что Мир – огромен, не приняла бы в серьез.
Справа тянулись огороды – ни к чему возить из Вагнока то, что отлично растет здесь, слева голубела под утренним небом Большая бухта. Впереди виден лес, покрывающий почти сплошь Толстый мыс. Наоми дважды дотронулась ладонью до загривка Баюна. Чуть быстрее. Плавное покачивание в седле завораживало. Вверх-вниз… Между бедер возникло легкое жжение. Щеки Наоми порозовели, дыхание стало прерывистым. С тихим стоном, закусив нижнюю губу, запрокинула голову. Сверкающий, высоченный купол неба с перьями облаков. Зажмурилась. Еще, еще, еще… Наклонилась вперед, дрожа ухватилась обеими руками за ошейник Баюна, зарывшись лицом в глянцевый мех, стискивая ногами его бока. Ступни ее изо всех сил упирались в стремена. «Как хорошо… Как мне хорошо».
Пини предупредила ее сразу, как начала обучать езде:
– Со временем привыкнешь. А поначалу от езды балдеть будешь. Я с двенадцати лет езжу, так сперва каждый раз мокрая возвращалась. Оргазмы один за другим.
Наоми задергалась, урча, как рвущий добычу стикс. Прошло не меньше четверти часа, прежде чем она снова оказалась способной воспринимать окружающее. Откинулась в седле назад, смахнув со лба бисеринки пота.
– «Не ложись ты на него, сиди нормально», – вспомнила слова Пини. – «Стикс тебе – не блядская игрушка».
Ощущение абсолютного счастья захватило ее. Неважно, что будет завтра. Сегодня есть этот светлый день, есть ждущая ее Пини. Есть она – Наоми. Баюн разделял ее восторг и так же радовался жизни. Его сильное тело двигалось быстро и легко. Через час они достигли леса. Войдя под тенистый, стозвонный зеленый свод, Баюн сбавил темп, его мягкие лапы ступали неслышно, он выбирал дорогу так, чтобы Наоми не приходилось нагибаться под нависающими ветвями. Пора было забирать южнее – они уже пересекли просеку с уходящими на юг рельсами, когда Баюн насторожился.
Наоми оглянулась. Тронутые ржавчиной стальные полосы ярко блестели там, где были отполированы ободами колес. Может, Баюн услышал дрезину? Нет, смена давно отбыла на батарею, прикрывающую створ Большой бухты. Обратно будут к завтрашнему утру – попутка для них с Пини, если задержатся на ночь.
– Ты что, Баюнюшка?
Они с Баюном являли прекрасное зрелище, для того, кто случайно бы их увидел. Застывший в напряжении зверь и верхом на нем молодая женщина, тоже замершая в ожидании. Наоми сохранила свое пристрастие к мужской одежде, и Вага уже не попрекал ее этим. Он больше не выказывал интереса к ней, но Наоми знала, что это – притворство. Один лишь раз встретила его в коридоре дворца поздно вечером. Вид у него был мрачный и он не сразу обратил внимание на усталую служанку со шваброй и ведром. Потом остановился, будто налетев на невидимую преграду, и Наоми подняла голову, придерживая рукой сбившиеся волосы. Взгляды их встретились.
– Волосы завяжи, чтоб не мешали, – буркнул он.
– Не ваше дело! – она отвернулась, дожидаясь пока он уйдет.
И он ушел, не сказав больше ничего. Наоми знала, что причинила ему боль.
И не только ему. После первого же дня, проведенного ею в качестве горничной Тонки, та отказалась от ее услуг. Вот что предшествовало этому.
– Госпожа, ванна готова, – Наоми держалась так же почтительно, как недавно ее бывшая служанка. Тонка кивнула надменно, но зрачки ее вдруг расширились. Она не забыла допроса, устроенного ей Наоми! Что, если бывшая фаворитка, озлобленная, разгневанная, прячет свои истинные чувства под маской угодливости? И жаждет расправиться с ней, Тонкой? Утопит, как новорожденного стикса! И на теле ее не останется никаких следов насилия…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
