Мерлин не уставал удивлять.
– Кожа. Пес… собачья шерсть, жженый воск, ламповое масло…
Гийом не верил ушам. А перечень все продолжался: «железо, миртовый ликер, женские духи…»
– Женские? – прервал Тибо.
Парфюмер распрямился. Даже стоя на коленях, он гордо выпятил грудь: еще один из его ароматов.
– «Нежная голубка», сир.
– Силы небесные!
– Нет, сир, «Нежная голубка».
– «Нежная голубка»! Вот уж чего не ожидаешь найти в Северном крыле!
– Жизнь полнится чудесами, ваше величество.
– Вы сами настоящий волшебник, мэтр Мерлин.
– Ваше величество льстит мне понапрасну.
Парфюмер вернулся к делу и вскоре заключил:
– Это все.
Тибо стал ходить взад-вперед от гранитного подоконника до пемзовой плиты. Когда Северное крыло еще было цело, они располагались в разных комнатах. Однако и там и там были изображены одинаковые башенки. Учитывая стиль Флорана по части загадок, между ними должна быть связь.
– Пластина из бронзы, металла очень плотного, тяжелого… – раздумывал Тибо. – Плита из пемзы, пористого, самого легкого камня… Возможно, они одного веса. Бьюсь об заклад, тут снова система грузов.
Он прервался, потому что садовник вернулся с киркой, мотыгой и его двоюродным братом Филиппом.
– Король, мой дорогой кузен! – воскликнул юноша баритоном. – Что у тебя тут за тайное общество с утра пораньше? Бенуа говорит, ты увлекся археологическими раскопками? И… Ох! Это не сон? Мэтр Мерлин, собственной персоной!
– Все верно, господин Отой, собственной персоной, – холодно приветствовал его парфюмер.
Филипп был одним из его лучших клиентов. Он предпочитал духи с мускусными нотками для себя и с фруктовыми для любовниц.
– Сочиняете аромат для нашего короля, мэтр Мерлин? Мхи и обломки?
Филипп посмеялся, радуясь, что удачно сострил, и его серебряные зубы сверкнули в розовых лучах зари. Садовник топтался возле него на мокрой траве и ждал вердикта по поводу кирки с мотыгой. Тибо отослал его за фонарем и разъяснил Филиппу:
– Наш друг Мерлин интересуется грибами, которые произрастают на развалинах. Ничего такого, что может тебя увлечь, Филипп. Иди лучше поспи еще, час для тебя слишком ранний.
– Иными словами, мне здесь не рады. Не волнуйся, кузен, я вас уже покидаю.
Филипп изобразил подобие реверанса и оскорбленно удалился. Хоть он и был членом королевской семьи, но никогда не чувствовал, что его ценят как подобает. Тибо ни малейшего значения не придавал положению человека и предпочитал общество конюха обществу двоюродного брата. Да и все его окружение было каким-то неказистым: стражники уродливые, жена черная, посыльная – оборванка. Филипп же, напротив, понимал, как много значит внешность. Он был красив, знал это и этим пользовался, покоряя сердца придворных дам. Иллюзий он не строил: стоит ему постареть, и удача от него отвернется. И потому старался урвать побольше и сразу.
Парфюмер смотрел ему вслед, отряхивая костюм. Филипп виделся ему человеком пустым и манерным, как и (увы!) немалое число его клиентов.
– Вам не по душе мой двоюродный брат? – спросил Тибо.
– Что ж, сир… Скажем так, у него тонкое чутье на веяния моды… Однако, не желая показаться нелюбезным к вашим родным, должен все же признаться… иногда от него свербит на душе, как в носу от перца.
На этих словах Мерлин сделал глубокий вдох и медленно-медленно выдохнул, как-то разом осунувшись.
– И правда, сделайте перерыв, мэтр Мерлин, – смилостивился Тибо, – Бенуа прав, вы ведь даже не завтракали. Я пошлю за вами, как только мы разгадаем секрет этого механизма.
Тибо призывно махнул Симону, который все еще дежурил возле кухни. И попросил его сопроводить Мерлина в столовую, а затем тут же вернуться. Почти сразу явился садовник с зажженным фонарем и, отдав его, ушел наконец заниматься смородиной. Тибо с Гийомом остались озадаченно стоять вдвоем посреди развалин.
Если это система грузов, то пластина с плитой явно подвижны. Однако пемзовая плита не поддавалась. Что до спрятанной под низким подоконником пластины, осмотреть ее толком они не могли – не хватало места. Тибо подумал, что им не помешала бы Сири, раз она пролезала и в кошачью дверцу, и в дымоход, но вдруг заметил идущего с Сумеркой на плече Лисандра. А он все такой же худой…
Разумеется, звать его под землю он не собирался, поскольку где туннель, там, возможно, и Жакар с луком и стрелами. Тибо и сам не станет спускаться без Симона. Но мальчик может помочь им проверить, сдвигается бронзовая пластина или нет.
Как ни был худ Лисандр, под подоконник он протиснулся с трудом. Он оказался в позе эмбриона: колени прижаты ко лбу, так что даже дышать трудно. Однако старания его были не напрасны, поскольку оказавшись на пластине целиком, он вдруг почувствовал, как она резко ушла вниз, и исчез точно по волшебству: раздался гулкий крик, потом глухой удар и воцарилась тишина.
Но волшебство на этом не кончилось: в тот же миг, шагах в пятнадцати от них, пемзовая плита поднялась из пола целиком, оказавшись гораздо толще обычных плит: она скорее представляла собой полый внутри куб.
– Ага, ну вот! – поздравил их Тибо. – Два предмета совершенно разных размеров, но равные по весу. Чуть нарушить равновесие, и пластина опустится, а плита поднимется. В этом весь Флоран. Лисандр, ты в порядке?
– Да, сир. А света не найдется?
– Сейчас будет. Оставайся на месте. Главное, не двигайся.
Тибо осмотрел пемзовый куб и подумал, что он вполне может исполнять роль подъемника. Почему бы и нет? Углубление в центре было достаточным, чтобы, сгруппировавшись, туда поместиться. И, будучи тяжелее Лисандра, он перенесет центр тяжести обратно.
– Осторожно, Лисандр, если оно работает, как я думаю, тебя сейчас быстро вытолкнет наверх, а я спущусь. Главное, оставайся где ты есть! Без тебя все закроется.
– Тибо… – Гийом хотел удержать его и сперва проверить механизм на себе, прежде чем запускать внутрь короля.
Но Тибо сделал вид, что не слышит, и уже залезал в полость, сложившись в три погибели. Он все понял верно: кабина унесла его в подпол, а Лисандр вынырнул наружу, стукнувшись головой о подоконник. Вся система грузов оказалась простыми качелями. В состоянии покоя плита и пластина находились на одном уровне, сливаясь с полом. Стоило изменить вес, как они приходили в движение.
Оказавшись под землей, Тибо вылез из полости в кубе как гусеница из кокона. Лисандр тут же опустился снова.
– Только не двигайся, – повторил Тибо, стоя на четвереньках под неожиданно низким потолком подземелья. – Сейчас придет Симон, и мы скоординируем ваши действия. Ты поднимешься наверх и сможешь бежать в школу, чего, конечно, жаждешь больше всего на свете. Для этого вам надо будет одновременно покинуть подъемник: ему здесь внизу, а тебе наверху.
План был простой и надежный, если бы не одно но: Тибо не посвятил в него капитана. Итог вышел ужасный. Гийом, разумеется, тоже решил воспользоваться пемзовой кабиной. Лисандр мигом взлетел наверх, снова стукнувшись затылком. А как только капитан вылез в подземелье из куба, опять рухнул вниз, да так резко, что от удара скатился с пластины на землю. Без его веса бронзовая пластина сама собой поднялась наверх и с металлическим щелчком закрыла собой выход.
Рассвет озарял пустынные развалины над их головами. Ни единого свидетеля. Никто не знал, ни куда они делись, ни как их оттуда вернуть. Тибо, Гийом и Лисандр исчезли с лица земли и не имели ни малейшего понятия, как им выбраться на поверхность.
14
– Здесь должен быть выход, сир… – сказал Лисандр, в ужасе от своего промаха.
Тибо, не ответив, поводил фонарем вокруг придуманного его предком механизма. Никакой возможности привести его в движение вручную он не нашел. Все трое сидели на корточках под низким потолком подземелья, и единственным видимым выходом был такой же низкий туннель, уходящий в неизвестность.
– Все равно должен быть способ подняться, – настаивал Лисандр. – Когда Жакар застал Блеза в Северном крыле, он вышел отсюда. Блез рассказал мне, что он был грязный, бледный, весь в пыли. Так что он вышел отсюда, однозначно.
