Первое и второе — традиционные наказания матросов за провинности, третье использовали пираты: они заставляли пленников идти с завязанными глазами по доске, положенной на борт судна, пока те не падали в море. — (Прим. пер.~)
Мне было известно, что, когда капитан кричит: «По местам!» — я должен немедленно поднять задницу и приготовиться крутить лебедку. Когда он командует: «Поворачиваем!» — я просто должен крутить лебедку, как ненормальный, в течение 20 секунд или около того, после чего снова сесть и ждать следующей команды.
— Вот так новички учатся выполнять задачи! —
рявкнул мой богатый друг. — Сначала даешь им делать что-нибудь простое и дрессируешь, до тех пор пока они не смогут это делать во сне.
Мы и правда делали все во сне.
— Посмотри на команду, — говорил он, — вчера все вы были новички, а сегодня вы, как отлично смазанная машина, работаете вместе в полной гармонии.
Он, без сомнения, сказал это с какой-то целью. А мы шли очень хорошо, бьши шестыми в общей гонке и имели хорошие шансы победить в гандикапе.
— Что вы имели в виду, когда говорили о Странности Высшего Уровня? — спросил я, оторвавшись от лебедки.
— Видишь ли, — начал он и остановился, чтобы поправить капитанскую фуражку, лихо водруженную на голову ради театрального эффекта (если бы у него была белоснежная борода и трубка, эффект был бы полный), — люди, которые понимают, что я хочу сказать, считают это вполне нормальным, а те, кто никогда раньше об этом не слышали, думают, что это странно. А когда все тщательно им растолкуешь, они иногда приходят к выводу, что это в высшей степени странно.
— Понимаю, — сказал я, на самом деле ничего не разумея.
— Посмотри на эту яхту. Нас толкает вперед невидимая сила. Люди думают, что ветер гонит вперед парусные лодки, но на самом деле это не так. Ветер создает перепад давления с двух сторон паруса, то есть с одной стороны паруса давление больше, чем с другой. Но существует универсальный закон, который гласит, что все должно быть в равновесии и что природа не терпит пустоты, поэтому там, где такая пустота образуется, природа стремится немедленно ее заполнить.
Таким образом, когда ветер создает перепад давления между одной и другой сторонами паруса, природа пытается исправить этот дисбаланс путем перемещения воздуха с одной стороны паруса на другую. Парус создает этому физический барьер, и поэтому лодку на самом деле толкает вперед разница в давлении. Эту силу нельзя увидеть, но ты знаешь, что она весьма могущественна.
А с помощью рычага, посредством инженерных расчетов, эта 100-тонная лодка движется вперед при малейшем дуновении ветерка.
С этим нельзя было спорить. Вчера бриз был настолько легким, что я даже кожей не мог его почувствовать, и все-таки яхта спокойно плыла вперед со скоростью всего вполовину меньшей своей предельной.
— Как только появляется самый слабый ветерок, мы можем воспользоваться им. Ты сможешь также наблюдать, что наша способность точно оценить направление и силу ветра определяет наши результаты.
Посмотри на паруса, — продолжал он, — и ты увидишь, что у яхты совершенный крен, то есть она находится в абсолютном равновесии с ветрами, которые толкают ее вперед, и с океаном, который несет ее. А теперь посмотри, с какой скоростью мы идем, и как легко нам это удается.
Я огляделся. Лодка скользила по воде с приличной скоростью, а команда в расслабленных позах дожидалась дальнейших инструкций. Те бедняги, которые выполняли функцию балласта, свесили ноги с одного борта и вперились в линию горизонта остекленевшими глазами.
Поэтому я согласился с его оценкой наших показателей.
Действительно, все в полном равновесии.
— Давай-ка надень шлем.
— Я что, должен носить эту дурацкую штуку? — непочтительно отозвался я.
— Закрой рот и подойди к штурвалу! — рявкнул он в ответ. — И если из-за тебя мы потеряем скорость, я урежу твой обеденный рацион.
Я схватился за штурвал мертвой хваткой, малейшее движение яхты вызывало во мне непроизвольный отклик. Мне уже много раз приходилось управлять парусными лодками, но они не были такими большими и сложно устроенными. Команда забеспокоилась, поскольку яхта крутнулась и сделала рывок вперед, но все тут же занялись той дополнительной работой, которую я им создал.
— Насколько больше работы приходится делать, когда яхта попадает в руки неопытного капитана? — мой богатый друг констатировал очевидный факт.
Сила ветра не изменилась, лодка та же самая, только капитан поменялся, но посмотри, как совершенно действует природа. Команда автоматически приспособилась к твоему неумелому стилю управления. Каждая ошибка, которую ты делаешь, автоматически исправляется командой. И все же проблему создает вовсе не твоя неопытность. Проблема возникает от твоего собственного беспокойства по поводу неопытности. Расслабься — и просто дай лодке самой следовать своим курсом.
Продолжим разговор, когда раскусишь, в чем суть. Разбуди меня, когда сможешь вести лодку, держа два пальца на штурвале, — сказал он, устраиваясь поудобнее, чтобы вздремнуть. Фуражка сползла ему на глаза.
Разумеется, он был прав. Как только я ослабил хватку и перестал пытаться исправлять каждое легкое изменение курса яхты, команда получила возможность расслабиться снова, а скорость движения заметно увеличилась. Я внимательно следил за радаром и, наконец, вздохнул с облегчением, когда увидел, что все лодки, которые были позади нас до того момента, как я взялся за штурвал, по-прежнему идут за нами. Мой богатый друг относился к гонкам на яхте (и к гольфу) очень, очень серьезно!
Через некоторое время мой богатый друг зашевелился.
— Ммм, кажется, у тебя хорошо получается, — пробормотал он. — Видишь, как все просто, когда расслабишься и позволишь вещам происходить естественным путем? А теперь давай-ка немного изменим крен.
Джон, — скомандовал он, обращаясь к одному из членов команды, — закрепи немного шкот. А ты, Питер, удерживай лодку, чтобы она шла прежним курсом.
Я сделал, как он приказал, и обнаружил, что действовать двумя пальцами уже не получалось. По мере того как Джон все больше натягивал парус, мне нужно было все сильнее налегать на штурвал, чтобы удерживать яхту в прежнем направлении. Приходилось прилагать все больше усилий.
Яхта кренилась все больше и больше, человеческий балласт отклонялся все больше и больше, стараясь обеспечить нужную поддержку. Продолжать так дальше становилось все труднее — мне пришлось втиснуть ноги в гнездо штурвала. Лодка начала протестовать тоже, она скрипела и постанывала, ее хромированные детали бились об алюминиевую мачту.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
