Не глядя в мою сторону, водитель продолжал говорить – будто сам с собой.
– Меня семь лет назад посадить должны были. На меня несколько пьяных бурятов напали. Я двоих с лестницы третьего этажа сбросил. Они кости поломали. А еще одного металлическим предметом по ноге ударил... не знаю, как эта штука по-русски называется... такая кривая... жилу кровяную ему рассек. Короче, в госпиталь их увезли. А меня закрыли. Превышение пределов необходимой обороны. Могли дать пять лет. Хотя бурятский прокурор просил для меня десять лет. И что делать? Знакомые отвели меня к бабуле. Така-а-а-ааая бабушка – ух! У нее вороны дома живут. Она дала мне зерна, сказала, чтобы я на суде вокруг себя посыпал. Ну и меня прямо в зале суда освободили.
Те два дня, которые я провел в Тыве, местные жители постоянно пытались разговаривать со мной о шаманах. Я уже привык к этой теме.
– Хороших шаманов в наше время мало осталось. Но шаманят многие. Я женщину знаю, она майор милиции. Тоже шаманка.
– Я думал, у вас в Тыве буддизм.
– Да ладно! Что эти ламы умеют? Их в училище научили по книжке читать, они и читают. А шаманы видят. У них глаз с рождения. Я возил одного шамана на поминки. У нас поминки на сорок девятый день справляют. Не на сороковой, как у русских, понимаешь? Так он костер разжег. В бубен бил. Стал эту умершую звать. По девичьей фамилии, понял? Ее родные и забыли давно, как у нее девичья фамилия. А он звал. Шаманил что-то у умершей женщины. Нам ее ответы передавал. Спрашивает, а брат Володя из Абакана приехал? То есть это она у нас спрашивает, понял?
– Платят им за это?
– Не знаю. Деньгами, может, и не платят. Шаману подарки дарить положено. Обычно ему водку приносят. Хороший шаман от водки еще сильнее все видит. К шаманам даже из правительства ходят.
Мы все ниже спускались с гор. Тувинец говорил, что у него в роду тоже есть корень. В смысле, среди его предков некоторые шаманили. Он и сам иногда видит сны. Один раз утопленника на реке нашел. Но шаманом становиться не хотелось бы. Очень уж шаманам жить сложно. Простому человеку жить легче. Тем более что когда в шамана превращаешься, то сперва болеешь очень сильно.
Потом мы еще раз остановились, чтобы Виталька мог отлить. Я вышел вместе с ним и закурил. Спросил, как он, русский, ко всему этому относится?
– А мне что? Я ко всем верам с уважением. Хоть к шаманам, хоть к протестантам. – Подумал и добавил: – Тем более что явление духов есть научно установленный факт.
6
За перевалами поля конопли кончились. Почти совсем уже ночью автобус съехал с гор, и начались леса.
Я все еще думал над тем, что сказал золотоискатель Виталька: «явление духов есть научно установленный факт». На самом деле это, конечно, не так. Наука не может изучать привидения по одной простой причине: в явлениях духов отсутствует главное (то, без чего наука немыслима) – регулярная повторяемость.
Вращение планет, окраска щенков, родившихся от разномастных родителей, замерзающая при нуле по Цельсию вода, эдипов комплекс у сыновей красивых мам... Все это – события регулярно повторяющиеся. Именно они являются объектом изучения науки. Больше ничего.
Повторяемость – это непременное условие существования науки. Обнаружив, что яблоки всегда падают не вверх, а вниз, Ньютон смог правильно описать этот процесс и перейти к следующей фазе: сформулировать закон (яблоки не просто падают, а летят с ускорением свободного падения).
Обнаружить цепочку регулярно повторяющихся событий – правильно описать процесс – сформулировать закон. Только так наука и может развиваться. Любая наука – кроме истории.
Что бы вы по этому поводу ни думали, современная наука история ни в каком смысле не является наукой. За словом «история» сегодня скрывается частично коллекция допотопных анекдотов, частично – набор колотых горшков, а по большей части – дырка от бублика. Никакой науки за этим словом не скрывается.
Попробуйте провести эксперимент: заговорите в компании малознакомых людей на тему науки физики. Думаю, что как только вы поинтересуетесь мнением собеседника насчет общей теории полей или последних работ Стивена Хокинга, тот заскучает и разговор будет окончен.
Однако если вы заговорите не о науке физике, а о науке истории, все сразу изменится. Через десять минут подобного разговора многие обнаружат в ближнем смертельного врага, а в теме беседы – личное оскорбление. Наука – занятие скучное и неинтересное. Любая наука – кроме науки истории.
Хорошо астрономам. Астрономия может интересовать широкую публику только в аспекте астрологии или в аспекте летающих тарелок. Историкам сложнее. В какую бы сторону они ни шагнули – тут же окажется, что они наступили на чью-нибудь любимую мозоль.
Прошлое человечества редко бывает интересно само по себе: пусть мертвые хоронят своих мертвецов. Прошлое интересно только как ступеньки, ведущие нас в завтра. Если со ступеньками что-то не так, то ведь и забраться мы можем совсем не туда. А это к скучной науке отношения уже не имеет.
Результат такой пристрастности налицо. Количество точек зрения на то, что такое история, как она движется и куда ведет, сегодня точно равняется количеству тех, кто берется за подобные рассуждения.
Что может быть естественнее для ученых, чем изучить факты, свести их в единую схему и попробовать спрогнозировать дальнейшее развитие процесса? Так поступают все ученые. Так не поступают только ученые-историки.
Физики, астрономы, химики, биологи давным-давно накопили необходимое количество фактов и перешли к формулированию законов. Любой, кто без двоек окончил среднюю школу, сможет по памяти назвать хотя бы несколько законов, относящихся к этим наукам. Однако как ни пытайтесь, вам не удастся вспомнить ни одного закона истории.
Единственный контекст, в котором лично я слышу хоть о каких-то «исторических законах», – это фразы типа «Законы истории неодолимы!». Думаю, не стоит объяснять: единственный смысл этих фраз состоит в том, что те, кто ходу истории сопротивляется, скоро получат в торец.
Нет законов – нет науки. Сегодня слово «история» означает не название научной дисциплины, а веселый анекдот. Когда приятель с порога бросается к вам – «Ну и ИСТОРИЮ я тебе расскажу!» – ведь правда, вы не думаете, что речь пойдет о древних египтянах?
Первый признак научного подхода – точность и беспристрастность в критериях. Разработав четкие критерии и классификацию, биологи отнесли похожих акул и дельфинов к различным классам живых существ, а непохожих свиней и гиппопотамов – к одному.
Можете ли вы назвать хоть одну классификацию исторических событий, основанную на беспристрастном анализе фактов? Вернее, не так. Можете ли вы представить, будто такая классификация вообще существует?
