Но настоящей идеологической диверсией стало включение в школьную программу произведений Л. Н. Толстого «Война и мир», «Анна Каренина», из Достоевского «Преступление и наказание». Очень продуманной и очень тонкой диверсией. Толстым патриотизм воспитывали, только почему-то публицистика его прошла мимо значительной части советской молодежи. Вот там был патриотизм настоящий, особенно когда Лев Николаевич увидел и рассказал, как крестьяне за ботву картофельную работали. Советские же школьники писали сочинения о пустейшей личности Наташе Ростовой и беспечном олухе Пьере Безухове. Один из самых богатых мажоров Петербурга, Пьер Безухов, конечно, потом, попав во французский плен, проникся «народным духом», но, как им проникся, так и очистился благополучно, доживая жизнь помещиком в компании секс-символа бального общества Наташки Ростовой. А участие этого обалдуя в Бородинской битве даже графом написано настолько издевательски неприкрыто… Смех фигура Пьера вызывала у солдат, которые, наверняка, матерясь в рукав, ему в лицо ржали: «Какой чудной барин!»
Понять, кого из советских детишек пытались воспитать на примере таких литературных героев, просто невозможно. Благородных князей Болконских, что ли? Вертихвостку Наташку ставили в пример нашим девчонкам, моим ровесницам, которые с детства знали, как картошка на огороде растет и корова доится, и мечтали не о балах, а о профессиях врачей и педагогов. Да, конечно, внешне всё выглядело, как следование заветам В. И. Ленина, который говорил о необходимости усвоения всего культурного наследия предыдущих поколений… Только наследие выборке хитрой подверглось. Пьесы Островского – эталон критики хищного купечества, а школьникам СССР – «Грозу»! В которой баба мечтала стать птицей, да так и не стала, хотя и пробовала экспериментировать, прыгая с обрыва. Вместо сатиры на «честных предпринимателей» – проблемы семьи этих предпринимателей.
Достоевщине же уделялось такое большое внимание, что даже советский интеллигент не считался интеллигентом, если у него в шкафу многотомник этого властителя дум не стоял. Только какое отношение имели к абсолютному большинству этих же советских интеллигентов, выходцев из самого простонародья, князья Мышкины-идиоты, вырожденцы братцы Карамазовы, и лоботрясы Раскольниковы?
Перечитывая, уже студентом, «Преступление и наказание», я пришел к закономерному выводу: если бы я, как Родя, не работал, учась в институте, а просто мечтал бы о славе Наполеона, то уже на первом курсе окочурился бы от голода под кроватью комнаты в общежитии.
О творчестве художественных кинематографистов уже даже говорить не приходится. Наверно, последним фильмом (и единственным, кажется), показывающим реальную жизнь рабочих до 1917 годы был фильм-трилогия о Максиме. Дальше даже вспомнить нечего. Революционного много, но вот так, что бы быт виден был – ни одного.
Потом в эту лакуну, образованную советским школьно-институтским воспитанием, так органично влились сначала «Бесы», а потом «Россия, которую мы потеряли».
Ох, недаром Владимир Ильич Ленин так сильно не любил Федора Михайловича Достоевского!
Понимаете, что сделал этот «русский» (именно в кавычках) писатель? Он бунтарское недовольство части российской интеллигенции объяснил модой на социалистические учения, пришедшие из Европы. Это была подлость, которая нам до сих пор аукается. Как только мы пробуем открыть рот о социализме, нам сразу кляп – а вот Достоевский, самый русский из русских!..
Скрываясь от долгов в Германии, Федор Михайлович попал как-то в жуткую финансовую ситуацию. У него даже денег не было расплатиться за обед в гостинице. Причем, попал он в эту ситуацию только из-за того, что был настолько «православным» – в рулетку продулся. Даже не один раз. И вот ему в номер немка, хозяйка гостиницы, принесла обед. Бесплатно. Но посмотрела осуждающе и презрительно. Забавно читать, как интерпретировал Федя этот взгляд. Никакой благодарности за то, что его бесплатно кормят! Он вывод сделал – если немцы ему, рулеточной жертве, не приносят суп с лакейской улыбкой, то немцы – дерьмо народец.
Вернувшись на Родину, бывший «петрашевец», напуганный до эпилепсии каторгой, занялся любимым делом продажной и трусливой писательской братии – лизанием некоторых мест на теле властителей. Преуспел, надо сказать, сказать он в этом деле значительно, сам Победоносцев состоял с ним в личной переписке, другом считал, а обожаемому царю Федор Михайлович экземпляры своего журнала отсылал…
Только вот какое дело: Александр Ильич Ульянов, сын чиновника и новоиспеченного дворянина, едва поступив в Петербургский университет, т. е., попав к месту постоянной дислокации любимого монарха Федора Михайловича Достоевского, первое, что сделал – нашел компанию единомышленников, целью которых было убийство царя. Полиция им помешала, был суд. На суде брат Ленина не заявил, что заблудшим в лабиринтах моды на социализм он себя считает, а аргументировано обосновал свою политическую позицию, не отрекаясь от своих товарищей и своих убеждений. И угрозой виселицы не смогли его сдвинуть с этой позиции.
Это следование веяниям моды или ненависть? Разве желание кого-то убить, даже если это будет стоить жизни самому покушающемуся – не ненависть?
Откуда она у студента Ульянова? У Кибальчича? У Перовской?
Что разбудило в этих молодых людях, создавших революционную организацию «Народная Воля», по которым рикошетом ударила ложь Ф. М. Достоевским в его омерзительном пасквиле «Бесы», такую ненависть? Истоком чего стала эта самоотверженность? Ведь они не просто шли убивать царя и представителей царской власти, они жертвовали своими жизнями, понимали, что пощады им вообще никакой не будет?
За каким чертом потом и второго Ульянова, Владимира, понесло в революцию, если перед ним уже маячила блестящая адвокатская карьера и сытая жизнь, которой он так потом и не увидел? Еще несколько лет назад некоторые «властители дум» и «инженеры человеческих душ» утверждали, не стесняясь, что Владимир Ильич пошел против царя, чтобы за старшего брата отомстить. А старший брат за кого мстил?
Сегодня уже новая «теория» гуляет вовсю – нашли, якобы, иудейские корни в семье Ульяновых и начали еще более похабные помои замешивать – заговор потомков Авраама.
В Государственной Думе, с большой степенью вероятности, скоро появится еще один персонаж, «сталинист» Н. Стариков, который в революционерах русских видит английское финансирование. Только наверно, народовольцам этого финансирования не хватало, поэтому Александр Ульянов продал свою золотую гимназическую медаль, чтобы купить взрывчатку для бомбы.
Если же отбросить всю эту дурь и просто на трезвую голову подумать, то родится только одна единственная мысль здравая: реальность окружающая настолько «походила» на пасторальные картинки, существующие в воображении некоторых «историков», что вызывала жгучее желание у довольно большого числа граждан на собственные последние деньги покупать взрывчатые вещества и револьверы, взрывать и стрелять монархов и представителей их администрации как собак бешенных. Более уравновешенные и дальновидные, такие, как Владимир Ильич Ульянов, пошли «другим путем», но к той же цели – смести к чертовой матери весь этот правящий слой, который…
Который… Нас учили, что царизм угнетал народы России. Плохо учили. То, что творила Романовская династия выходило за рамки угнетения.
Пока посмотрите на эту фотографию. Обратите внимание на рост корейцев (представляете, каков он был?) и русских солдат, которых когда-то Суворов называл чудо-богатырями.
И теперь – самая «азиатчина»: Закон о начальном всеобщем обучении в Японии был принят в 1872 году.
Но мы же «европейцы», поэтому какие-то смешные споры идут уже третий десяток лет в исторических и приближенных к ним кругах насчет уровня жизни населения дореволюционной России. Всё считают-пересчитывают цены в тогдашних рублях и прикидывают, сколько возов яблок и ведер водки можно было купить на имперский рубль, сколько стоили штаны и бублики, да какая зарплата была у рабочих, сколько крестьяне зашибали у помещика на поденщине… Результаты в итоге получаются у всех противоположные диаметрально, причем у некоторых такие удивительные, что поневоле начинаешь задумываться: если историческое бытие 100-летней давности выглядит в изложении мэтров науки таким фантастическим (я о тех, кто утверждает, что Русь начала XX века была не совсем отсталой), то так ли уж неправы Фоменко и Носовский, со своими гипотезами? Может и всю историю человечества переврали так же?
Я «конкретно не догоняю» – зачем все эти споры и расчеты, если достаточно одной никем неоспариваемой цифры, чтобы составить достоверное представление о жизни абсолютного большинства народа Российской империи?
