В задней части огромной территории выставки был большой детский парк развлечений. Здесь разнообразие имперских земель уступило место полно размерной модели старушки, которая жила в башмаке. Детей было так много, что непонятно было, что с ними делать. Но Розе показалось, что на самом деле всё было не так уж сложно при таком количестве игр и развлечений, включая миниатюрную железную дорогу. Фредди, – грустно подумала она, – тут бы понравилось.
Это место было невинной и наивной версией тех луна-парков, которые знала Роза. Вместо американских горок и гоночных машин были качели и карусели. А вместо скучающих родителей, орущих на своих детей или не обращающих на них внимания, была целая армия одетых в униформы нянек, присматривавших за детьми, чтобы родители могли спокойно гулять по империи реальности, пока их дети исследовали чудеса этого воображаемого мира. Вот тебе и прогресс, – подумала она.
Но больше всего её поразило последнее здание.
– Узнаёшь, куда мы пришли? – спросил Доктор, довольный выражением лица Розы, осознавшей, что перед ней стоит. Британские флаги развивались на флагштоках двух сияющих белых башен. Всё величественное сооружение выглядело новым и вызывающим доверие, словно оно способно стоять вечно, в качестве напоминания о том временном мире, сквозь который только что прошли Доктор и Роза.
– Стадион Уэмбли.
– Сейчас его называют Имперский Стадион, – сказал ей Доктор. – Самый большой в мире стадион. Больше, чем Колизей.
– Я видела, как сносили эти башни, – сказала Роза. – По телеку.
– Его открыли в прошлом, 1923 году, для финала кубка.
Она стояла поражённая, глядя на белый цемент, казавшийся таким прочным и вечным. Вспомнила его бесславный снос.
– И кто выиграл?
Доктор посмотрел на неё с недоверием.
– Болтон Уондерерс, – сказал он, – кто же ещё?
И, не меняя интонации, добавил:
– Знаешь, это не было случайностью. У того, кто забрал ТАРДИС, были на это причины. Пора бы нам уже с этим разобраться.
6
Наступал вечер. Здание на противоположной стороне улицы отбрасывало огромную тень. Рональд Чешент шмыгнул носом и кивнул, глядя как привратник в униформе медленно ходил взад-вперёд, заложив за спину одетые в перчатки руки, и топая, чтобы не замёрзли ноги.
– С клубами я раньше не имел дело, – признался он. – А ты, Мэтти?
Мэтти Блэк покачал головой. Это был высокий поджарый мужчина, противоположность невысокому и более коренастому Чешенту.
– На вид не сложно.
Мозолистыми руками Чешент потёр свой кривой нос.
– Да. Просто. Повторите ещё раз, что вам нужно.
Женщина не выходила из тени. Единственный раз, когда Чешенту удалось разглядеть её лицо, оно было непроницаемой маской – в прямом смысле слова. Гладкое, бумажно-белое подобие лица, ещё более ставящее в тупик тем, как из-под него смотрели тёмные, настоящие глаза.
– Что угодно, связанное с Доктором и Розой Тайлер. Обыщите их комнаты, я уже сказала вам их расположение. Проверьте все их вещи, бумагу, одежду. Мне понадобится полное описание всего.
– Ясно. Да.
– Кроме того, я хочу знать, зарегистрированы ли они, если да, то как гости, или как члены клуба. Предоставили ли они какие-нибудь гарантии. Кто и при каких обстоятельствах поручился за них. Короче говоря, всё, что имеется на них в записях клуба. Регистрационный журнал находится на столе у входа. Другие записи – в сейфе, как я уже говорила. Так же я хочу знать о любых обнаруженных вами мерах безопасности.
– О чём? – Чешент смотрел на женщину с почти таким же пустым лицом, как и у неё.
Из-за маски раздался вздох:
– Любые предосторожности, предпринятые ими на случай появления таких, как вы. Сигнализация, бронированные комнаты, охрана. Что угодно.
– А, ясно.
– Должно же там быть что-нибудь и поценнее, чем бумаги и записи, – настаивал Мэтти. – Загрузимся под завязку, – возбуждённо прошептал он Чешенту.
– Не загрузитесь, – резко оборвала женщина. Её глаза сверкали на фоне бледной маски. – Вы займётесь тем, чем я сказала. Будет лучше, если вообще никто не узнает, что вы там были.
Немного поколебавшись, она добавила:
– Вам, возможно, интересно, откуда я уже столько знаю.
– Нас это не касается.
– Верно. Но вам, возможно, будет интересно узнать, что мой... сообщник поговорил немного кое с кем из персонала. Я бы предпочла получать от неё информацию и дальше, но, к сожалению, она противилась.
– Да? – сказал Мэтти без всякого интереса. – Какая жалость.
– Моему сообщнику пришлось обращаться с ней жёстче, – она наклонилась вперёд, в свет ближайшего фонаря, от чего её лицо засияло, как призрак. – Вообще-то, намного жёстче. В результате услугами несчастной женщины я больше не смогу воспользоваться. И никто больше не сможет, – её лицо медленно повернулось с Чешента на Мэтти, а затем снова обратно. – Я ясно выражаюсь?
Поняв суть сказанного, Чешент почувствовал, как у него в груди часто забилось сердце.
– Очень ясно, госпожа. Очень ясно, – он толкнул Мэтти локтем. – Мы не возьмём внутри ничего, что не нужно госпоже. Ясно?
Мэтти кивнул, глядя на ступни своих ног, которые нервно шаркали под взглядами безликой женщины и дородного Чешента. Если он и заметил лежащую неподалёку в тени кошку, глазеющею на них поразительно зелёными глазами и внимательно навострившую уши, то ничего не сказал.
***
После осмотра выставки Британской Империи Доктор и Роза поймали кэб до центра Лондона, и пошли по магазинам. Было уже поздно, многие магазины уже закрывались, но Розе всё-таки удалось найти одежду, в которой она себя чувствовала более удобно. Её главными покупками были шерстяной костюм и менее старомодное платье. Джинсов – как и вообще любых женских брюк – и футболок нигде не было.
– Камуфляжные куртки найти тоже непросто, – сказал Доктор.
Роза не поняла, шутил он или ему и вправду нужна была такая куртка. Она не стала спрашивать.
К возвращению в Имперский Клуб Роза совсем умаялась. Она и Доктор поужинали с Уайзом, который поинтересовался, как они провели день. Он с пониманием кивнул, когда они сказали ему, что Фредди не разрешили посмотреть выставку. Но приятно удивился – как и они – что Анна позволила ему покататься на машине.
Роза лениво ковырялась в своей тарелке, слишком устав, чтобы много есть. К концу ужина она с трудом не давала глазам закрыться. Доктор и Уайз беседовали о политике. Или о чём-то другом. В общем, о чём-то скучном. Она извинилась и оставила их вдвоём. Доктор был явно рад продолжить разговор без участия Розы, впрочем, ему хватило вежливости не говорить об этом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
