Этимологию слова «киремет» исследователи возводят обычно к арабскому «карамат» (чудо, сверхъестественная сила). П. В. Денисов вслед за Н. И. Ашмариным пришел к заключению, что киремет – это претерпевший мусульманское влияние культ предков.
Малов возводит этимологию слова «киремет» к еврейскому «керем» (окружать, огораживать). Свое предположение автор мотивирует тем, что чуваши, как и евреи, совершали жертвоприношения в священных рощах. Поэтому, согласно точке зрения ученого, при этимологизации слова «киремет» необходимо исходить не из того, что оно означает имя бога, а из того, что слово означает место жертвоприношения этому богу. Это место действительно огораживалось и имело особую форму, причем наиболее древним и авторитетным свидетельством, дающим подробное описание святилища, является описание Мильковича (вероятно, конец XVIII в.)» [32].
На наш взгляд, Кереметь у чувашей является местом связи живых людей со знанием ах всех поколений предков вплоть до самых древних – пĕрремĕш/хěр и пĕрремĕш/арçын (первой девы и первого мужчины). «Для этого при образовании новой деревни с керемети материнской деревни для керемети новой деревни берётся немного земли и воды, специальными обрядами приглашаются знания (духи) предков.
У чувашей, придерживающихся традиционных этнических верований, кереметь выступает как главное святилище, размещается на священной местности – гора или возвышенное место, с родником и деревом, чаще всего старым дубом, символизирующим Первосушу-Первогору с Водой жизни и Древом жизни» [41].
Если строго придерживаться концепции «чувашские духовные верования —протополимонотеистические верования», то допустимо предположить, что этимология слово киреметь произошла от кермен/твăн, где керме – сокращённое кермен — освящённое место, чертог, т – сокращённое твăн – родня; керме/т — чертог знаний родни (предков). Мы знаем, что на территории керемет должно присутствовать или священное дерево юпă, или поминальный столб юпа. Через священное дерево юпă, олицетворяющее мужское начало ар, осуществлялась связь живых со знаниями предков ах, для этого совершали следующее магическое действие: юпă (юпа) обвязывали женским поясом лаптака пиçиххи, олицетворяющим женское начало амǎ [2], тем самым открывали канал общения с миром знаний предков ах своей родственной линии. Предки могли помочь соискателю ответов через приоткрытие информационных пластов ах или, если соискатель был «не очищен», «навредить» через полученную информацию, которая доходила до соискателя искаженной, испорченным ах самого соискателя, поэтому таинства, совершаемые в киремет, – таинства очищения ах всех участников посредством прилюдной исповеди и покаяния.
Прилюдный перечень каждым членом общины своих плохих дел, совершенных им за время от последнего покаяния на керемети. Покаяние – çылăх каçарттар где çылăх – грех, каçарт/тар состоит из каçарт – отрезанный, тар – исчезнувший, пропавший – очищение, а если была необходимость кающегося стыдили намăса пĕл! – стыдись!, знай совесть! через напоминание его усал ĕç – дурного поступока.
Так как таинство поочерёдного покаяния каждым членом общины (деревни, нескольких деревень) процесс длительный во времени, а покаяние должно происходить перед всем обществом, то была введена практика совместной трапезы, когда пожертвованные на общую трапезу продукты и животные готовились в общей посуде, совместно поедались, остатки пищи закапывались в отведённом месте. Здесь подразумевается жертва личного, семейного обществу, роду, общине.
Повесть классика советской литературы В Липатова «Ещё до войны» рассказывает о жизни обской деревни за два года до войны. В 8 и 9 главах описывается праздник, который можно считать отголоском покаянных традиций керемет с поправкой на советское предвоенное время.
«В двенадцатом часу дня улымская молодежь под стон гармошек по разным дорогам и тропочкам двигалась на знаменитую Гундобинскую вереть; полчаса назад туда уже уехали две подводы с мясом и другой снедью, проплыла бочка с колодезной водой, на отдельной таратайке пропылил председатель Петр Артемьевич.
Гундобинская вереть находилась примерно в километре от Кети, посередине сияло блюдцем голубое и круглое озеро Чирочье; берега обросли камышом с коричневыми набалдашниками, а по обе стороны Гундобинской верети грядками тянулись березовые колки, за ними, синея, поднимались кедрачи; слева верети росли кусты черемухи, малины, шиповника, рябины, калины и дикой акации. Все, что росло в нарымской стороне, росло и на Гундобинской верети; все цветы здесь цвели, все птицы пели, все ручейки журчали.
На берегу Чирочьего озера разостлали громадный брезент, на него положили домотканые половички, четыре костра запылали вдоль пологого берега; стоял уже шалаш из веток для хранения от мух снеди; телеги протыкали голубое небо оглоблями, фыркали стреноженные лошади; пожилые женщины, специально назначенные председателем Петром Артемьевичем, стояли возле четырех костров подбоченившись.
Кто, товарищи, трудится ударно? – спросил младший командир запаса и вынул из кармана бумажку. – Ударно трудятся товарищи, перечисляя по порядку, такие, как Николай Сопрыкин, Артемий Мурзин, Василий Мурзин, Семен Колотовкин, Антон Мурзин, Григорий Мурзин, Василий Колотовкин, Федор Колотовкин, Андрей Колотовкин, который находится при школьных каникулах, Зиновий Мурзин, Василий Петрович Мурзин…
И пошло такое длинное перечисление Колотовкиных, Мурзиных, Сопрыкиных, что голос оратора с каждой секундой увядал, а слушатели заскучали, так как Анатолию Трифонову предстояло перечислить всех присутствующих здесь молодых колхозников, исключая одного… За два года до войны в Улыме в колхозе имени Ленина почти не было плохо работающих парней и девчат: здесь все дружно и рано выходили на колхозное поле, трудились дотемна, работали весело, легко и охотно. Улымские парни и девчата унаследовали от отцов и прадедов хлеборобскую жилку и на неласковой нарымской земле выращивали отменные урожаи.
Отличные результаты в самоотверженном труде имеют также товарищи Петр Ямщиков, Геннадий Ямщиков и Амос Ямщиков! – наконец закончил огромный список Анатолий Трифонов и повеселел. – Отстающий, товарищи, в колхозе имеется в наличности один. Это, товарищи, присутствующий на данном собрании Леонид Мурзин, который пополняет ряды лентяев, в стенной газете продолжает ехать на черепахе, которая ель чуть ползет. Ему, товарищи, позор!
После этого молодые колхозники повернулись туда, где не на брезенте, а в двух метрах от него, на голой земле, поджав под себя ноги, сидел лохматый и рыжий Леонид Мурзин, спокойно и неторопливо ел баранину, хотя все остальные во время речей деликатно пережидали, держа ложки на весу. Когда Анатолий Трифонов предал позору лентяя, Леонид Мурзин поднял голову, держа в зубах большой кусок баранины, согласно кивнул и самодовольно улыбнулся; потом продолжал есть, чавкая и наслаждаясь.
– Леониду Мурзину, товарищи, позор и с другой стороны! – вскинув руку, продолжал младший командир запаса. – Ему с той стороны позор, что пьет, товарищи, водку…
За квадратным брезентом стало тихо и тревожно; все молодые колхозники по прежнему глядели на Леонида Мурзина, а как только Анатолий Трифонов заговорил о водке, глаза у девчат сделались испуганными, парни укоризненно прищурились и поджали губы.
– На славный праздник Первомай Леонид Мурзин укупил в магазине бутылку водки, выпил почти всю, от чего качался, кричал и матерился, – вдруг обыкновенным голосом произнес Анатолий Трифонов. – Опосля же завалился в траву, где и находился до рассвету… За это ему, товарищи, всенародный позор!
Теперь лентяй и пьяница Леонид Мурзин сидел смирно – жевать баранину перестал, самодовольно не улыбался и вообще боялся поднять глаза. Уши и шея у него покраснели» [42].
Традиция обращения за помощью к пĕр/тура имеет синкретический характер и появилась вследствие взаимодействия дезорганизованного сарматского мира ар с религиями мира ра. Протополимонотеистические верования предусматривали восхвалениеПĕр пултарулăхĕ! Эй, пĕтĕм тĕнчене çуратнă Амǎ!, но обращаться за помощью к этой ипостаси считалось бессмысленным. Ей не до людей, так как люди – элемент бесконечных её творений. Как Крону из греческой мифологии было не до людей, и даже не до своих «детей-богов». Имя Крона происходит от греческого слова «хронос» – время, и сам он – олицетворение всепоглощающего времени. Все рождается и исчезает во времени, так и дети Крона рождаются и уничтожаются им.
