— И когда?
— Сегодня, скорей всего, к вечеру. Хотел тебя набрать, да ты сам.
Странный процесс возникновения непривычных мыслей снова включился, натолкнув на очередной вывод:
— Если в «Охотничьем», то беспредела не ожидается, как я понял?
— Нет, но забиваться бы не стал, сам понимаешь. У «чехов» свои понятия, людскими они пользуются только когда им надо. А за стол мы платим, получается.
Вот так. И оглянуться не успел, как влип в жизнь своего прототипа по самые уши. Сегодня разборка, завтра разборка, потом еще и этих торговцев сигаретами грабить… как-то мне это все меньше и меньше нравится. И четкое понимание того, что «я больше не хочу» не скажешь. Вован Бирюков в бригаде уже десять лет, после Большого второй человек, он давно по рельсам живет. Надо как-то очень сильно думать о том, чтобы спрыгнуть с поезда. Сильно-сильно думать.
4
«Охотничий» — ресторан из местных, находится у автовокзала. Первый этаж обычного жилого дома, все достаточно скромно, но у местной братвы популярен. Во-первых, в нем два кабинета есть, можно поговорить, во-вторых, он принадлежит лично Владимиру Мартынову, или Мартыну. Мартын и Погос официально рулят «коптевскими» и могут за них говорить. Мартын крышует весь автовокзал и всю торговлю вокруг него, кроме игровых залов, которые принадлежат Погосу.
Подъехали мы ввосьмером, на двух машинах, остальные оставили на сервисе, потому что каждый на своей подкатил. Кроме нас с Большим и Сироты с Капралом подтянулись еще четверо: Труба, Маркел, Серый и Угол. Тоже свои. Трубе под тридцатник и габаритами он такой, что не в каждую дверь плечами втиснется, Маркел же мелкий и тощий, хоть и жилистый, а по виду так чистый альбинос. Серый толстоват, но силен, румян и круглолиц, стрижен ежиком. Угол худ и мосласт, с костлявым лицом и длинными волосами. Вот, в сущности, и вся бригада.
Ресторан изысками интерьера не поражал, а мне напомнил что-то эдакое еще из советских времен — декоративные решетки, кронштейны с горшками, из которых какие-то растения свисают, столы и стулья простенькие, на стенах репродукции картин на охотничьи или лесные темы. Но кормят здесь вкусно, в этом не откажешь. И не так чтобы дорого. В углу сцена маленькая, на ней инструменты — еще и живая музыка бывает. Но вообще стиль такой, что фраза из «Мимино» вспоминается: «Вон этот чайник идет».
В зале людей было немного, один столик занят четырьмя парнями, которые поднялись навстречу и пошел процесс взаимных приветствий. Это Мартына народ, тут со старшим и вообще «для массы».
— Мартын ждет, в кабинет заходите, — сказал немолодой мужик с совершенно расплющенным носом и уродливым шрамом через обе губы, из-за которого он шепелявил.
Рука, которую он протянул для пожатия, была сплошь покрыта партаками, а заодно строением напоминала корягу. Он еще и здоровенный. Это Бобер, он у Мартына за главного решалу. Если с кого денег получить надо, то его первым посылают. Он еще и отмотал лет семнадцать за убийство, и вид такой, что при одном его появлении все готовы отдать все, что есть, лишь бы он ушел.
— Пацаны, вы тогда столик возьмите, а мы с Вованом в кабинет, — сказал Большой.
Ваха со своими должен позже подъехать, нас же Мартын раньше позвал, чтобы вроде как между собой перетереть.
Дверь в кабинет в дальнем углу общего зала, обита звукоизоляцией. Говорят, что там пару раз даже мочили кого-то, вынося тело после закрытия, и никто в зале ничего не слышал. Кстати, тут высокие договаривающиеся стороны друг друга стоят, потому что у Вахи есть ресторан «Кавказ», откуда увозили коммерсантов, которых гостеприимный Ваха туда приглашал. Чисто по беспределу, за выкуп. В основном своих, мусульман, они в ментовку не бегали. Но все же доигрался он до того, что в это дело все влез ОББ и многие сели, человек шесть. Ваху подтянуть не сумели, но он вроде бы после этого берега видеть начал.
Сам Мартын — среднего роста сутулый мужик с невзрачным лицом и неожиданно крупными кистями рук, одетый в клетчатый пиджак поверх черной водолазки, встал навстречу, крепко пожал руки нам обоим, предложил садиться за длинный стол. Кроме Мартына в кабинете оказалось еще двое. Зенич, бывший боксер, который у Мартына и за телохранителя, и за помощника и за секретаря, и кроме него в кабинете неожиданно оказался Погос — Самвел Погосян, в свое время неоднократно осужденный за мошенничество, а в настоящий момент второй старший в Коптево. Погос росту невысокого, сам весь округлый, лысоват, глаза темные и какие-то печальные, но в его душевность я бы все же верить не стал.
— Садитесь, давай за дело перетрем, — сказал Мартын. — А то Ваха звонит и чуть не предъявляет, а я не в курсе. Сказал ему только, чтобы не пылил и, если хочет нормального разговора, то пусть сюда едет. Кто из вас?
— Давай я. — Большой плюхнулся на диван с высокой спинкой. — Штопора помнишь?
— Ну да. — Мартын сел во главе длинного стола. — Угощайтесь пока.
На столе уже была готова закуска, нарезка всякая, хлеб, стояли бутылки с минералкой, соком и графин водки. Графин полный, водку пока не пил никто.
— Мы три кило таблеток взяли, за долг, там отдавать нечем было больше. Штопор подписался помочь толкнуть кому-то с Муслимки, вроде ребятам Вахи. У них с товаром сейчас не очень, ты знаешь.
— Точно, на подсосе они, — кивнул Погос. — А под Вахой там клуб один коммерс открывает, Ваха в нем таблетки тоннами сдавал бы.
— Ну, вот так, примерно. — Большой набросал себе в тарелку всякой мясной нарезки и солений. — Короче, сдавать товар поехали Вован, — кивок в мою сторону, — и Штопор. Дурь и стволы еще, они у нас их берут.
— И че не так пошло? — спросил Мартын.
— Вов, расскажи, — переадресовал вопрос Большой.
— Все не так пошло, — ответил я. — Они там со Штопором добазарились о чем-то, я думаю. Заранее. Только мы из машины вышли, как Штопор мне в башню стрельнул. — Я сидел без шапки, так что повязка раненого героя видна была хорошо. — Эти три дебила от Вахи тоже пальбу открыли, но попали в Штопора, его на глушняк. Я в подъезд забежать успел, там дом пустой… ну, Гадюжник же. И уже оттуда их вальнул.
— Там лавэ пропали, — сказал Мартын. — Ваха больше за лаврики стойло грызет.
— Лавэ не видел, но мне по-любому не до них было, — хмыкнул я. — Я за товар больше думал и как оттуда свалить. И кровищи было, как с барана. А до мусоров жмуры сколько там пролежали?
— Ну да, Гадюжник же, — опять кивнул Погос.
— Тачка хоть осталась на месте? — спросил я.
— Не знаю. Поинтересуемся. А чего они тебя валить вдруг решили?
— Знать бы. Подозреваю, что лаврики они и так между собой раскидать решили, и товар взять. А вообще не знаю, у меня тут логика не совсем вяжется. Если только они и Штопора с самого начала не хотели завалить. Тогда проще: бабки нам отдали, товар у них, а что дальше с бабками — они не в курсе, мы там сами чего-то не поделили.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
