к коллеге. — Боюсь, что из-за плотного графика, моего графика, не получиться сегодня что-то обсудить. Командировочный мне выдан только до сегодняшнего дня, и если сегодня я не улечу, то следующий рейс будет только завтра. И он будет не прямой, придется тогда лететь с пересадками, а это не вариант. Не в деньгах дело конечно, а в плотном графике. Студентам давать слабины нельзя, лекции очень важны, конец сессии и экзамены в середине июля. Ладно! — мужчина перевел дух. — АЛЬФРЕД! АЛЬФРЕД!
У дальней стенки Владислав увидел профессора Гибитца, говорившего с профессором Мораном. Лесневский тут же направился к ним. По мере приближения он все отчетливее слышал их разговор на английском языке.
— …недопустимо. Как ты мог? Я предупреждал! — говорил профессор Гибитц.
— Альфред, — выдохнул Моран.
— Хватит, — Гибитц закрыл глаза.
— Альфред, я…
— Иди! — перебил его. — Просто иди, — отводя руку в сторону, Альфред закрыл глаза.
Моран отошел к толпе ученых и исчез.
— Альфред, — на русском, обратился Владислав и тут же спотыкнулся. — Дружище, нужно поговорить.
— Я слушаю! — улыбнулся Гибитц.
— Моран, — произнес Владислав, его интонация отдала растерянностью.
— Он ушел, а у тебя что?
— Альфред, у меня мало времени, давай просто пройдем в тихое помещение. А это профессор Анна Черевко. Профессор Анна Черевко, это профессор Альфред Гибитц.
— Очень приятно! — произнесли они одновременно.
— Хорошо. Веди, — сказал Альфред с усмешкой на лице.
— Но, ты же тут главный.
— Ну, хорошо, — на выдохе. — Пошли, пошли, — развернулся глава симпозиума в сторону выхода.
[1] Технология приема и передачи коротких текстовых сообщений с помощью мобильного (сотового) телефона.
Глава 4
Полилог, как же я люблю участвовать в полилогах. Разговор со многими участниками всегда волнителен. Когда ты говоришь с одним человеком, и переходишь от одного лица к другому, подобно игре в шахматы одновременно на десятке досок, меняется суть разговора и тон. Иногда его характер и сложность. Важно, если ты пытаешься донести свою точку зрения, не отступать и всегда отстаивать свою доказательную базу. В противном случае разговор превращается в монолог.
отрывок из лекций
„Психология общения“
доктор психологии
Владислав Лесневский
2021 год н. э.
Глава 4. Полилог (часть 1)
Выйдя в коридор, доктор думал о своем докладе, о котором не предупредил Альфреда. Его терзало чувство вины, а ощущаемая тяжесть давила на его плечи. Профессор Гибитц шел впереди, за ним следовали остальные.
— А чего я переживаю? — спросил себя герой. — Подумаешь, сменил тему и что с того? Ай, ерунда. Он что спустит на меня собак? Ах, да, своего пуделя. Кстати, где он? Наверно остался в буфете. Надеюсь, докладчики его не съедят, — проявляя улыбку на своем лице.
— А что, собственно, случилось? — спросил Альфред. — Владек, а чего ты улыбаешься? — обернувшись на мгновенье.
— Это просто невероятно, одинаковые сны видят не только мои студенты, но и студенты профессора Черевко.
— Опять! — хриплым голосом на выдохе, Гибитц остановился и закрыл глаза. — Мне следовало догадаться, что ты опять начнешь об этом говорить. Тебе мало выступления? После твоего доклада…
— Альфред! — тут же перебил его Владислав. — Мы сейчас и будем говорить об этом. Да, именно об этом. Это важно!
— Ну, и к чему это? — вновь повернув голову к героям. — Что нового ты мне скажешь? — и он продолжил идти дальше по коридору. — Не отставайте. Ты зарегистрировался под определенной темой, которая была напечатана в информационных пресс-релизах, был дан анонс, разосланы уведомления со всем перечнем тем. Изменения касаются лишь исключения докладчиков по тем или иным причинам, но не смена темы! Так же были подключены специалисты Нобелевского лауреата по заранее обговоренным темам. У нас еще не было таких ситуаций, как вдруг…
— Альфред!
— Ай, — разводя руками, Гибитц подошел к двери. — Теперь понятно, о ком говорили мои рабочие, когда говорил о каком-то незнакомце, который про меня постоянно спрашивал. Это был ты. Ты искал меня в пригороде? Я не так часто бываю в Польше.
— Еще в июне ты был дома, я просто не успел тебя застать.
— А, тогда. Я сейчас дома редко бываю. Чаше остаюсь в Цюрихе. Перелет отнимает время.
— Да ты и телефон сменил.
— У меня сейчас служебный.
— А мессенджеры, социальные сети?
— Увы, я ими сейчас не пользуюсь, не до них. Очень много работы, — поворачивая дверную ручку.
Дверь щелкнула, но не открылась.
— Так, секунду, — Альфред засунул руку в карман.
Прошуршав во внутреннем кармане пиджака, произведя неприятный металлический шум, глава вынул тяжелую вязанку ключей. В его руке, радужно переливаясь, блеснул брелок с эмблемой на русском языке „ЛИОКВА“ и он тут же убрал часть ключей обратно. Их оказалось довольно-таки много. Анна округлила глаза от удивления.
— Ох, — вздыхая. — Ключи у меня от всех дверей. День рабочий закончился, кому, кроме охраны, открывать закрытые двери, как не мне, — он повертел головой. — Потому, уважаемая профессор Черевко, я и ношу их с собой, — заметив удивление на лице дамы, сказал Альфред.
— Прямо таки, от всех дверей ключи? — с улыбкой на лице уточнил доктор.
— Представь себе, — рассматривая ключи. — Причем и от всех туалетов. Да шучу я, шучу. Туалеты не на замке.
— Понятно, — улыбнулась женщина.
— От персонала не добьешься того, чего нужно, — продолжил Гибитц. — Собственно и само помещение конференц-зала активно используется всего один раз в год. Что до самого здания, в остальные дни идет разбор всех докладов и огромная работа Нобелевской комиссии. Но, я думаю в дальнейшем все эти офисы будут сдаваться. Тут хотят открыть, что-то на подобии Кремневой долины[1] как в США или Сколково[2] в России. Сейчас власти занимаются строительством новых жилых комплексов и остальной инфраструктуры. Так что скоро!
— Мне это очень знакомо, — улыбнулась Анна.
— Вам? — улыбнулся Альфред. — Вы имели дела с такими центрами?
— Нет, я не об
