К оглавлению
Василий Щепетнёв: Дело для шпиона
Василий Щепетнев
Опубликовано 20 января 2012 года
Я веду приём в кабинете. На двери табличка: «Дерматовенеролог». Осматриваю пациента. Пытаюсь расслышать, на что он жалуется. За окном – рёв двигателей. Самолеты то взлетают, то садятся. Мощные самолёты. Современные. Аэродром не то чтобы совсем рядом, но и недалеко. Невооружённым глазом видно многое. Вооружённым – ещё больше, но я глаз не вооружаю. Мне это ни к чему.
Пациент уходит, обнадёженный. Я смотрю в окно и думаю: какой сюжет пропадает! Сидит врач-вредитель, с больными приветливый, внимательный, от всяких болезней лечит правильно, по науке, а на самом деле его задача – следить за военным аэродромом. Он и следит. Рисует в истории болезни всякие закорючки. Крестик – бомбардировщик, палочка – истребитель, кружочек – вертолёт.
Смена закончилась, он крестики и кружочки пересчитал, а по пути домой бросил в почтовый ящик открытку «Ферзь а3-е7». Врач-вредитель играет в шахматы по переписке. Невинное занятие, гимнастика ума. А на самом деле половина участников турнира – шпионы и диверсанты, и пересылают не шахматные ходы, а всякие закодированные сведения.
Сколько полётов совершено за день на аэродроме «Балтимор», сколько эшелонов проследовало мимо станции «Бабяково», сколько лампочек куплено в Айдаровском сельпо, какова крепость пива в привокзальном киоске и в какой шляпке ходит на службу Тонечка, секретарь-машинистка Каменского райвоенкомата.Эти и другие сведения стекаются к Главному Резиденту, который работает руководителем кружка коротковолновиков районного дома пионеров и под видом любительской связи передает шифровки в Центр Подготовки К Войне. Из лампочек, шляпки секретарши и числа полётов Резидент делает выводы о боеготовности нашей армии и, частично, флота.
Потом всех шпионов, как водится, разоблачают, и чекисты с добрыми усталыми глазами ведут пионеров сажать берёзки на старый пустырь, где накануне работала всякая техника, оставив после себя просевшую чёрную землю.
Но писать повесть времён первой холодной войны не хочется. Нужно что-нибудь современное. И встаёт вопрос: чем, собственно, занимаются традиционные шпионы сейчас? Сегодня житель любого дома может установить на окне камеру, снимать военный аэродром в разрешении 1080 р и передавать картинку в режиме реального времени патагонскому другу: смотри не хочу.
Ту же крохотную камеру можно прицепить на вишню у дороги — никто и не заметит. В городах, где камер видеонаблюдения тысячи, где каждый автомобиль может нести на себе видеорегистратор, подглядывать за входящими и выходящими хоть в сауну, хоть в клуб одиноких сердец – штука рутинная.
Счета в банках, контроль доходов и расходов генералов и прапорщиков отследить шпионскими методами довольно легко, было бы желание. Чертежи танков, самолётов, подводных лодок и ракетных двигателей поставляются при продаже технологий, только плати. А ещё средства орбитального шпионажа. Плюс всеобщая беспроводная телефонная связь, позволяющая слушать кого угодно, не выходя из дому. Переписка с заграницей преступлением не является, равно как голосовая связь и видеозвонки по скайпу.
Родные и близкие видных государственных деятелей живут на территории вероятного противника, и хорошо живут. На виду. Зачем в таких условиях вербовать поварих, дворников, истопников и садовников? Зачем смотреть в окно и рисовать палочки и кружочки? Зачем общаться с вольнодумцами через английский кирпич высокой технологии, если проще пойти в кафе? Штюбинг смущён и озадачен: легко пополнить ряды безработных, а не хочется.
Конечно, в критические моменты разведка способна сыграть роль палочки-выручалочки. Мол, по данным разведки, там-то и там-то со дня на день изготовят ядерную бомбу, и потому нужно срочно начать превентивную войну. Потом сказать, что да, что ошиблись ребята, с кем не бывает. Но у Штюбинга свой кодекс чести. Дезинформировать противника хорошо, дезинформировать своих плохо.
Податься в агенты влияния? Пожалуй. Но и тут плащ и кинжал – предметы лишние. Заказал рекламу, заплатил за эфирное время, и хоть на первой кнопке, хоть на второй влияй с утра до вечера, как это делала таинственная организация «Аум Синрикё». Хочешь — западные ценности рекламируешь, хочешь – восточные, а есть желание расхвалить медные браслеты от давления, ожирения и курения – хвали, никто слова поперёк не скажет. Действенно. Но не очень захватывает. В метро читать трудно.
Изучая «Перечень сведений, отнесённых к государственной тайне», ищешь сведения интересные, на которые потратить дюжину-другую шпионов не жалко. Вот пункт сорок второй: «Сведения о горных выработках, естественных полостях, метрополитенах или иных сооружениях, которые могут быть использованы в интересах обороны страны». Вот она, тайна! Пещеры, лежащие в глубинах Земли и заселённые всякого рода монструозиями, – достойное поле битвы для рыцарей плаща и кинжала.
Значит, так: французский, израильский и американский шпионы по очереди спускаются в котельную Веневско-Огарёвской районной больницы, закрытой три года назад по случаю реформы здравоохранения. Спускаются – а назад не возвращаются. Обеспокоенные руководители Моссада, ЦРУ и DGSE обращаются к российским коллегам с просьбой прояснить судьбу пропавших агентов, взамен обещая оказать соответствующие услуги. И вот майор Пронин получает особо важное задание: выяснить и доложить, а попутно распропагандировать и перевербовать.
Майор берёт запас батареек, связку восковых свечей из ближайшего храма, кличет верного фокстерьера Блэра и глубокой ночью идёт к разрушенной больнице. На двери котельной висит ржавый амбарный замок, из скважины которого медленно сочится кровь…
В общем, шпионам следует писать романы. Хороший роман стоит дивизии. Не верите? Спросите у госпожи Роулинг.
К оглавлению
Дмитрий Вибе: Следы невиданных планет
Дмитрий Вибе
Опубликовано 20 января 2012 года
Поиск неизвестных планет в Солнечной системе — спорт довольно старый. Первым охотником за планетами нового времени стал Вильям Гершель, который после случайного открытия Урана в 1781 году посвятил часть своего времени поиску других спутников Солнца. Самому ему удача больше не улыбалась, но он (как и во многом другом) указал путь будущим наблюдателям, продемонстрировав, что в Солнечной системе можно обнаруживать неизвестные до того крупные тела.
Следующий известный эпизод — открытие Нептуна в 1846 году «на кончике пера» — продемонстрировал, что новые планеты можно открывать не только посредством кропотливого разглядывания неба, но и теоретически, анализируя неправильности в движениях известных тел.
Как ни странно, в плане обнаружения настоящих планет Солнечной системы оба метода сработали только по одному разу. Ни наблюдательно, ни теоретически новые Ураны и Нептуны с тех пор обнаружены не были, а Плутон, открытый как будто бы тоже «на кончике пера», оказался в итоге не тем, что искали. Было, правда, два «бума» открытий тел среднего калибра — астероидов.
Один из них пришёлся на начало XIX века, когда были открыты крупнейшие объекты Главного пояса. Второй случился два столетия спустя, когда были открыты крупнейшие объекты пояса Койпера. Собственно, именно второй бум и привёл к лишению Плутона планетного статуса и появлению новой категории тел Солнечной системы — карликовых планет.
Интересно, что после разжалования Плутона в поясе Койпера был открыт лишь один крупный объект — астероид 2007 OR10, хотя до 2006 года современные охотники за планетами собирались открывать их десятками и грозились в скором времени представить обществу чуть ли не новый Меркурий. Но означает ли это, что мы теперь знаем всё о планетах и карликовых планетах Солнечной системы и нам не светит увидеть новый Трансплутон, он же Цербер?
Вообще говоря, нет. Как известно, отсутствие доказательств не есть доказательство отсутствия. Наша неспособность увидеть далёкие тела Солнечной системы может быть лишь следствием недостаточной мощи наблюдательных средств. Теоретически некое тело (или тела) может более-менее устойчиво обращаться вокруг Солнца на расстоянии до сотни тысяч астрономических единиц, а дальше доминирует уже не притяжение Солнца, а возмущения от других звёзд и притяжение Галактики как целого.
Сто тысяч астрономических единиц — это очень много, заметная доля расстояния до ближайшей звезды. Самые далёкие рукотворные аппараты — «Вояджеры» отлетели от Солнца чуть больше, чем на сотню астрономических единиц (хоть об этом и сообщалось как о выходе в межзвёздное пространство). Самые амбициозные перспективные планы по исследовательским полётам на окраины Солнечной системы не простираются пока дальше нескольких сотен астрономических единиц. Пространство же от сотни до сотни тысяч а.е. может скрывать что угодно. В том числе и ещё одну (или не одну) планету.
