утратил критическое восприятие и насчитал около пяти тысяч людей с оружием, готовых выступить по его приказу. Программа «нации равнин», создания отдельного государства, давно бродила в головах камба, осталось только обеспечить этим людям уверенное руководство и все, Боливию можно будет списывать со счетов!
— Фрэнк, подними наши каналы в Бразилии, я вылетаю в Рио и оттуда в Мату-Гроссу.
— Ты собираешься участвовать лично? — изобразил удивление Фрэнк.
— Латинов нельзя оставлять без присмотра. Жаль, что нельзя отправиться нам вдвоем.
«Я не самый большой фанат путешествий по Латинской Америке».
***
В Кочабамбу Васю доставили как белого человека — на рейсовом самолете, с крайне предупредительными к пассажиру с покалеченной рукой стюардессами. Взмах чилийским паспортом — вот и все пограничные формальности. Шаг из аэропорта — и прямиком в объятия товарищей, в машину, в горы, в лагерь, в штаб.
Где они с Че поржали и потыкали друг в друга пальцами — один безногий, другой безрукий, а после, собрав допущенных лиц, выслушали доклад о поездке.
— В массовом движении разброд и шатания, слишком много убежденных и мотивированных лидеров отправились партизанить, — Вася спецом не глядел на Че, чтобы никто не подумал, что ставит это в упрек Геваре. — Главная проблема, как я вижу, в большой напряженности между левыми и правыми перонистами, и те, и другие считают только себя «истинными».
Вася помнил основные вехи этой истории — Хуан Доминго Перон провозгласил третий путь между социализмом и капитализмом, проводил индустриализацию, выгодную и рабочим, и предпринимателям. Но размытость официальной доктрины «хустисиализма» приводила к нему всех: недовольные капитализмом пополняли левый фланг, недовольные коммунизмом — правый. Плюс традиционный для Латинской Америки авторитаризм и как результат Перона поддерживали люди с воззрениями в диапазоне от социализма до национал-социализма. А когда в 1973 году Перон возвратился в Аргентину, встречать его пришли все, и правые, и левые, и разница потенциалов привела к «пробою» — вооруженным столкновениям. Так началась «грязная война», продлившаяся почти десять лет…
К штабному навесу пропустили Пакари, она поставила на стол большую миску с кисленькими агуайманте, напоминающими крыжовник, потрепала по затылку мужа, отчего Искай блаженно сощурился, и ушла. Семь рук сразу полезли за ягодами и на некоторое время заседание превратилось в веселую перепалку — кто сколько зачерпнул, да не треснет ли рожа, чтоб тебе только кислые достались, но через минуту все набили рты и веселье прекратилось само собой.
Таская ягоды по одной из горсти, Вася закончил:
— Сейчас главным гарантом режима выступает армия. Она же не дает распространиться партизанскому движению.
— Помнишь свою идею насчет островов? — Че потирал раненую ногу. — Мы попробовали найти подходы, они вроде бы за, но упираются.
— Главная проблема — авианосцы, — кратко резюмировал Габриэль. — У Аргентины два авианосца на ходу.
— А тогда какие? — опешил Вася.
— Английские, chico, английские. Вояки готовы высадиться на Мальвинские острова хоть завтра, но Британия может послать два тяжелых авианосца.
— Так они же наверняка несут службу…
— Вот если бы они были заняты настолько, чтобы их не могли отозвать…
— Ну, тут я пас, abuelito. На флот Британии у меня влияния нет.
— Зато есть на советский, — ткнул в Вася пальцем Че. — Тебе надо ехать в Москву, уговорить своих.
— Уговорить на что?
— Если СССР затеет большие учения флота в Северной Атлантике, то англичане будут заняты.
Теперь и узкие индейские глаза расширились до европейского стандарта — Вася, конечно, знал, о склонности латиноамериканцев к авантюрам, но чтобы так…
— Но главное, тебе нужно убедить своих вложиться в индустриализацию.
Не будь касик краснокожим, остальные наверняка бы увидели, что он покраснел. Еще бы, в свое время наврал про мифическую группу в советском руководстве и спецслужбах, пославшую его в Боливию, теперь пришла пора отвечать за слова.
От дальнейшего позора его спас топот — к штабу от радиостанции бегом несся Артуро:
— Срочное сообщение из Ла-Паса! В Санта-Крусе мятеж!
Глава 7 — Мятеж не может кончиться удачей
Майкл закинул в рот две таблетки аспирина, запил тепловатой водой, и поднял воспаленные глаза на капитана:
— Что еще?
— Две новости…
— Начинайте с плохой.
Голова болела второй день — еще бы, после недели недосыпа, когда после перехода границы он носился по всему департаменту, сколачивал невеликие силы и убеждал колеблющихся присоединится к выступлениею.
— Артиллеристы заявили о нейтралитете, — сдержанно сообщил колобок на коротких ножках, смешно дернув поросячьими щечками.
Майкл скривился, как от горькой пилюли — никаких пяти тысяч, на которые он рассчитывал, не набиралось. Инженерный батальон, планируемое ядро выступления, еще месяц назад услали на парагвайскую границу, строить заграждения. В наличии человек пятьсот твердых сторонников, остальные ни рыба ни мясо. Как летчики или артиллеристы — на словах за, а на деле отойдут в сторонку, дожидаться чья возьмет. Летчики еще ладно, они сразу сказали, что не полезут в армейские дела, у них с сухопутчиками давние трения, а вот на артиллеристов Майкл рассчитывал, тем более, что там были заагентуренные люди.
Но как раз перед его прибытием, словно по заказу, один из них отправился на обучение в Перу, другой уехал вступать в наследство, третьего вообще арестовали за растрату, четвертый и пятый имели беседу неизвестного содержания с командиром дивизии и все, заговор в полку распался.
— Давайте хорошую.
— Майор Гарсия Меса прибыл из Кочабамбы, с ним около сотни курсантов сержантской школы!
А вот это хорошо, это belissimo! Будущие сержанты — это вам не малообученные пехотинцы, годные только изображать армию, это мотивированные и умелые ребята, каждый из которых стоит троих, а то и пятерых. Майкл довольно оскалил зубы, как сожравшая канарейку кошка.
Настроение немного улучшилось, к тому же, можно было положиться на нескольких офицеров 7-го и 10-го пехотных полков 8-й дивизии. Больше ждать некого и незачем — не исключено, что арест артиллериста вызван тем, что местная контрразведка что-либо прознала. Даже если и нет, не исключено, что арестованный, чтобы выговорить себе более мягкое наказание, расскажет про заговор. Что же, вчера было рано, завтра будет поздно…
— Капитан, давайте общий сигнал на выступление.
Колобок кивнул и скрылся за дверью виллы, где разместился импровизированный штаб.
С самого начала все покатилось в сраное говнище. Кавалеристы полка «Генерал Меркадо» остались в казармах — командование заперло оружейки и приставило караулы из надежных солдат. Из Вареза сообщили, что броневую роту можно не ждать. Фалангисты обещали выставить не менее четырех сотен человек, а набрали от силы двести. Выматерив про себя чертовых латинов, неспособных к организации, Майкл быстро переиграл план и
