— Больше никого?
— Нет. В Кайдарахе я был единственным магом… до вашего приезда, — криво улыбнулся он. — Так что я тут — самый подозрительный. Не меня ли ищете, мэора?
— Вам виднее, — отмахнулась Айриэ от его попытки пошутить.
— Что, этим неизвестным магом действительно может оказаться любой?
— Теоретически — да. Единственное, что я могу сказать с уверенностью, — это мужчина, по магическому следу чувствуется.
Мирниас немедленно сунулся проверять и кисло сообщил:
— А я бы его пол не определил. Потому что у меня силёнок мало?
— Потому что у нашего неизвестного — способности значительно выше средних. К тому же, не переживайте, далеко не каждый маг способен что-то определить по оставленному чужому следу. У меня это природный талант, моих заслуг тут нет.
— Мэора Айнура, но ведь этот маг не может быть необученным? То есть он же непременно должен был окончить одну из магических академий?
— Ну окончил, и что дальше? Мы же не знаем, где и когда. Допустим, учился не в Юнгироде, а где-то ещё. Сюда прибыл вообще под видом обычного человека и ни разу не выдал, что владеет магией. Вот и скажите мне, Мирниас, как вы определите, что маг — это маг, если он не колдует у вас на глазах? И о дипломе своём скромно молчит? Вот то-то и оно, что никак. Вы не знаете, кстати, кого-нибудь подходящего? Поселился в Кайдарахе недавно — скажем, в течение последнего года. Возможно, имеет дворянское происхождение, но не обязательно.
— Нет вроде бы, — с сомнением протянул молодой маг. — Я никого подходящего не припоминаю. Но я вообще не очень хорошо знаю местных жителей. Вы лучше хозяина таверны спросите, вот уж кладезь всяческих местных новостей.
— А среди обитателей Файханас-Манора? — рискнула спросить Айриэ, хотя, в общем-то, не следовало подавать идею, что она может подозревать кого-либо из герцогской семьи.
— Кузены его светлости живут в замке постоянно. Ещё есть друзья мэора Орминда — приезжают, уезжают, гостят, порой месяцами. А что, мэора Айнура, вы всерьёз думаете, что это кто-то из замка? — с любопытством поинтересовался Мирниас.
— Нет, что вы, я просто на всякий случай интересуюсь, — безмятежно откликнулась магесса. — Ну ладно, здесь мне больше делать нечего. Я к реке, побеседовать с русалками. Вы со мной, Мирниас?
— Если не возражаете, мэора. Только я пешком…
— Что же вы коня не взяли?
— У меня его нет. — Молодой маг постарался сказать это небрежно, но уши предательски покраснели. Отметив про себя довольно потёртую одежду Мирниаса, Айриэ пришла к выводу, что он, скорее всего, сидит без денег. Обычная история, наделал долгов во время учёбы — книги там всякие, редкие компоненты для зелий, студенческие шалости и прочее. Теперь почти всё невеликое жалование контрактника уходит на оплату долгов. А крестьяне имеют обыкновение оплачивать работу мага натурой, поэтому голодным он сидеть не будет, но денег на лошадь накопит не скоро.
— Ну ничего, поедете со мной, тут же недалеко.
Подошедший Нарвас услышал их разговор и понятливо отправил сына оседлать коня магессы. Айриэ, вспомнив об обещании прибраться, запустила обычное заклинание очистки, уничтожившее «фарш» и следы крови. Только магии пришлось использовать гораздо больше обычного. Проклятие, наложенное на хряка, в сущности, перестало действовать в момент его смерти, а остаточный след вскоре должен был развеяться. Так что новому обитателю сараюшки, равно как и его хозяевам, ничто не угрожало, но наглядности ради магесса использовала «фокусы из репертуара бродячего цирка», как она это именовала: клубы зелёного дыма и вспышки света, якобы очистившие сарайчик от «зла». Фермер и батраки уважительно покивали, Мирниас едва слышно хмыкнул. Нарвас дождался, когда дым развеется, и с благодарностями протянул магессе мешочек с монетами. Та, прикинув вес на ладони, развязала кошель и отсчитала себе пяток золотых «корон», остальное решительно вернула хозяину:
— Вы переплатили, брай Нарвас, мои услуги столько не стоят.
— Но как же, мэора Айнура…
— Драконьему Ордену золото даёт король, с людей мы берём небольшую плату, — напомнила Айриэ официальную версию. На самом деле, Орден содержал себя сам, зарабатывая деньги разнообразными, вполне легальными способами. Не хватало ещё от властителей зависеть: если понадобится, Драконий Орден диктует им свою волю, а не наоборот. Магесса подмигнула искренне огорчённому фермеру: — Давайте, брай, вы мне лучше копчёного мяса пришлёте — к Гриллоду на постоялый двор.
— Сделаем в лучшем виде, мэора! — повеселел Нарвас.
— Мэора Айнура, вы уверены, что ваш конь выдержит двоих? — с сомнением осмотрев саврасое недоразумение, вопросил Мирниас. — Может, я лучше пешком? Тем более что я с лошадьми не очень…
— Полезайте в седло, я впереди сяду, — недовольно приказала Айриэ, первоначально намеревавшаяся устроиться в седле сама, а мага посадить сзади. Но если грохнется по дороге, проблем будет больше. Ей-то что, она удержится. Ухватив поводья, распорядилась: — Держитесь за меня как следует, что вы жеманитесь, Мирниас? Женщину никогда за талию не брали? Не хватало мне, чтоб вы свалились по дороге.
Долговязый юнец сдавленно пробормотал что-то неприветливое; его длинные пальцы сжались на тонкой талии магессы, однако держался он всё равно скованно, напряжённо. Неужели так лошадей боится? Чему только этих юнцов в Магической Академии учат…
Оказавшись снова на берегу, Айриэ спустилась к воде и, погрузив пальцы в воду, послала заклятие призыва. Примерно через четверть часа из воды появилась русалка: зеленоглазая, с зеленоватыми шелковистыми волосами до талии, с роскошными крепенькими грудками — естественно, ничем не прикрытыми. Мирниас с большим интересом уставился на русалочьи богатства, несмотря на давешние рассуждения о «полурыбинах». Мокрый хвост с силой шлёпнул по воде, его обладательница недовольно прищурилась:
— Кому тут из сухопутных так утопнуть не терпится? Я солнца не люблю, за призыв днём и впрямь ведь утопить могу…
— Я тебе не обычный человек, чтоб мне водоросли на уши вешать. — Угрозы водяной девы оставили магессу совершенно равнодушной. — Солнце тебе ничем не мешает. А у меня дело есть, потому и призвала. Некогда мне вечера ждать, след исчезнет.
— С чего ты взяла, что я тебя вообще слушать буду?
Русалки традиционно считались нечистью, не слишком дружественно относящейся к людям, но на самом деле были практически безобидными. Развлекались светлыми летними ночами с молодыми парнями, но никого против воли с собой не тащили. Другое дело, какой же нормальный мужчина устоит перед хоть и мокрой, но весьма привлекательной особой, недвусмысленно желающей поразвлечься? Русалки честно возвращали мужчин наутро — живых, но хорошо отлюбленных. Дело в том, что своих мужчин у них не имелось, так что сексуальное удовлетворение совмещалось с заботами о продолжении рода. И не от всех мужчин русалки могли зачать, так что попыток приходилось делать немало… ко взаимному удовольствию. Русалки первыми никогда не нападали, и если не причинять им вреда, никого утопить не пытались, вопреки распространённому мнению. Впрочем, злобные слухи о русалках ходили по вине ревнивых человеческих женщин, мужчины-то скромно помалкивали и только блаженно жмурились, с благодарностью вспоминая молодость и жаркие летние ночки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
