Читаем без скачивания Мы и Они. Краткий курс выживания в России - Владимир Соловьев

А что такое зарабатывать своей профессиональной деятельностью? Пожалуйста – я работаю на канале НТВ. Я создаю интересные передачи, на эти передачи продается реклама, которая приносит деньги. Но если мне говорят, что вот есть замечательное интернет-издание, где работает куча журналистов, правда, их совместная зарплата никогда и ни при каких обстоятельствах не оправдывает существование этого издания, то тогда возникает правомерный вопрос: откуда бабки? И для меня уже неважно: из Кремля, из Лондона, из Израиля или из Пекина. Для меня просто важно, что это неэкономическая модель. Это отдельный политический проект, направленный на подрыв существующего строя.

Большевизм.

Большевизм в чистом виде.

Только интересы народа тут ни при чем. Вообще в истории двадцатого века для меня интересы народа представляло только одно движение – в Индии. Махатма Иваныч Ганди сказал: «Знаете, ребята, вы мне все так противны, что я вас всех не хочу видеть. И я не буду противиться злу насилием. Я считаю, что это неправедно, и я это делать не буду!» И тогда народ за ним пошел. А мы все время предлагаем народу продлить вектор большевизма, не понимая всю порочность и омерзительность этого подхода. Поэтому, когда мне говорят об оппозиции в России, я всегда вспоминаю книгу Авторханова «Технология власти». Нам тогда, в семидесятые годы, когда она только появилась в Самиздате, казалось, что вот это и есть самая настоящая критика. Нет. «Технология власти» не являлась критикой. Это была локальная внутримарксистская дискуссия. Так и сейчас все происходящее в политике – это внутриолигархическая «туса»! Оппозиция, кричащая, что она интересуется народом, даже не знает, как этот народ живет. Ну что знают Лимонов, Каспаров и Касьянов, эти абсолютно тусовочные персонажи, о жизни реальных людей? Ответ, к сожалению, очевиден. Ни черта! Абсолютно очевидно также, что ни при каких обстоятельствах нельзя называть добром то, что они несут народу.

Ну а истерию так называемой либеральной журналистики на радио или в Интернете мне даже обсуждать не хочется. Мечта этих, с позволения сказать, журналистов совпадает с розовой мечтой Валерии Ильиничны Новодворской – быть расстрелянными в холодных подвалах Лубянки. Но есть одна небольшая особенность – этого с ними никогда не случится. Тем не менее они будут делать вид, что их мечта – быть расстрелянными в подвалах Лубянки, однако на самом деле большинство из них мечтает когда-нибудь оказаться на заслуженном отдыхе, читающими лекции в каком-либо замечательном американском университете. Хотя, опять же, Америка великая страна, а не место прибежища коммунистов и антикоммунистов всех мастей. Ведь по сути своей они все неотличимы один от другого. И я не вижу особой разницы между Фани Каплан, Инессой Арманд и Женей Альварес. Ну, пожалуй, разве что первые две не сходили с ума на религиозной почве.

Вы меня спросите, а откуда тогда появляться оппозиции, если ее представители образованны, имеют деньги и возможность хоть как-то действовать, а простой народ, интересы которого они должны выражать, необразован, пуглив и все прочее? Объясню. А что вообще есть оппозиция? Например, кто в Америке является оппозицией? Ну, как же, скажете вы мне, вот если президент республиканец, то тогда несчастные демократы оказываются в оппозиции. А-а-а!.. Ну и как, в Америке проходят марши протеста демократов, тем более несанкционированные? Ну, типа, нет, не проходят. Разумеется, не проходят. Ведь если, не дай бог, какая-нибудь радикальная группировка попытается провести что-нибудь подобное, это может и бомбометанием закончиться. И полиция будет действовать быстро и предельно жестко. Конечно, мне на это захотят возразить: «Владимир, но в Америке совсем другие принципы, другая демократия?!» И я соглашусь. Но возникает вопрос: а почему? Разве кто-то привнес в Америку все эти законы? Вот так вот пришел и на олигархические деньги начал учить уму-разуму? Нет, это было естественным процессом развития управления своей страной американского народа. И была создана модель и форма развития, которые соответствовали большинству людей. А оппозиция образовалась в процессе естественной политической жизни.

Но в России политическая жизнь пока имеет крайне незначительное отношение к жизни народа. Она придумана. Фактически ее нет! Конечно, реальная оппозиция появится, никуда нам от этого не деться, но форма ее будет меняться в зависимости от дохода на душу населения. Чем выше будет уровень доходов, тем цивилизованнее будет становиться уровень оппозиции и демократии вообще. Одно другому обязано соответствовать. Если взять демократические методы и тупо применить их в стране, где месячный доход на душу населения составляет менее ста долларов, у вас к власти обязательно придет фашистский режим. Но революция, как ни странно, также случается и на экономических подъемах, именно поэтому в России сейчас неспокойно. Фаза экономического подъема, как ни странно, очень часто заканчивается смутой в обществе. Смута в России носит сейчас элитарный характер: «Справедливая Россия» борется с «Единой Россией» методами, далекими от парламентских. На что-то другое требуется время! Конечно, в итоге все мы с вами пребываем в состоянии некоторой безысходности – пока время для формирования настоящей оппозиции придет, чего мы все делать-то будем? Но ничего не попишешь. Если вечером наорать на ребенка и всю ночь жестоко его пороть, он все равно к утру из трехлетнего семилетним не станет. То же самое с обществом – как бы мы ни нервничали, ни переживали и ни матерились, к сожалению, эволюционные процессы потребуют времени. Зато любая революция может очень надолго отбросить общество назад, что и случилось с нашей страной в начале двадцатого века.

В любом марше «несогласных» всегда есть явственный элемент истерии, элемент надрыва и страстное желание, чтобы тебя ударили по лицу. Всегда есть эта политическая шизофрения, потому что гораздо сложнее ходить к избирателям и объяснять свою точку зрения, чтобы набрать эти самые семь процентов. И пройти в Думу. Гораздо проще взять сто человек, выйти в поле и крикнуть: «Пионеры наши, блин!» А потом долго бить себя руками по лицу... Но что толку?! Да, на тебя будут смотреть с интересом, но все равно никогда не проголосуют. Переворот всегда дешевле и проще, чем победа на выборах, это понятно. Но всегда на второй стадии переворот приводит к террору! Слава богу, сегодня у нас намечается неплохая тенденция. Скажем так, ростки парламентаризма видны. России хотя бы еще лет двадцать спокойной жизни, как минимум, относительно спокойной, и я думаю, что можно уже будет говорить о том, что у нас завершилось становление демократичной модели общества.

Но выборы ведь начинаются с судов. Вот когда суды эффективно работают, когда правила соблюдаются – тогда все хорошо. Посмотрите, что происходит на современной политической арене: если подойти к любому гражданину и спросить: «Скажи, пожалуйста, а каковы принципы «Яблока»?», люди будут на тебя очень долго смотреть. Шевелить губами будут и сначала скажут: «Ну щас, ну это, ну как его...» А потом произнесут стандартный набор слов о независимых демократических выборах, праве каждого и так далее. И вы скажете: «Да, точно!» Но когда вы посмотрите программу любой другой партии, то увидите там те же самые слова. А когда вы подойдете к правому и спросите: «Слушайте, мил человек, а вот скажите мне...», то вы наткнетесь на вообще совершенно новую риторику, которая делает их неотличимыми от левых. Оказывается, что теперь надо все срочно достроить, потому что все проблемы в нашей жизни произошли от того, что неправильно были проведены реформы девяностых, которые эти же правые и проводили. Закрадывается ощущение, что правые умудрились предать всех и вся: если до этого они предали своих избирателей, то теперь они предают своих же бывших вождей. Теперь они отказываются от Чубайса, от Немцова, рассчитывая на новых политтехнологов, сливаясь в эдаком сумеречном экстазе с откровенно популистскими провинциальными политиками.

Но это общая болезнь России – все умеют критиковать, никто не умеет предлагать конструктив. Никто. Партии неразличимы. Партии сейчас можно отличить только по тому, какие лица их рекламируют. Никто не понимает, какие воззрения у партии «Справедливая Россия», но все видят лицо Миронова. Грызлов и Шойгу? О, – «Единая Россия»! Явлинский – «Яблоко», с СПС уже проблемы. Никиту Белых знают немногие, а те, кто знает, не думают, что это как раз то лицо, которое должно ассоциироваться с торжеством правых. Хочется либо его добрить окончательно, либо исправить асимметрию, потому как смотрит он на жизнь несколько искоса. Конечно, есть Жириновский и есть Зюганов, но даже их воззрения и позиции в последнее время стали заметно меняться. Поэтому пока говорить о том, что в России есть политическая жизнь, не совсем правильно. Неточно это. На сегодняшний момент в России политическая жизнь представлена скорее борьбой не идеологий, а клановых интересов. И должно пройти немало лет, пока это не исчезнет: пока не появится возможность финансирования за счет своих же избирателей; пока не появится жесткий учет. Когда молодая «Справедливая Россия» вдруг оказывается в таком финансовом положении, что ей завидует древняя республиканская партия Америки, то возникает вопрос: откуда деньги? Нет, я, конечно, не гордый, но просто любопытно узнать скромному избирателю. Мне вообще интересно знать, откуда у партии деньги, для того чтобы знать, чьи интересы они будут отстаивать, когда придут к власти. Но если я к вам приду и спрошу: «Вы готовы пожертвовать деньги на партию?», половина из вас покрутит пальцем у виска, а остальные скажут: «Сколько-сколько?!!» И все. Вот вам и ответ на вопрос, готовы ли мы к парламентской демократии.