5. СУДЬБА ДРЕВНЕГО МИРА, ИЛИ ВСЕМИРНЫЙ ПОТОП [51]
Я зрю мечту, — трепещет лира;Я зрю из гроба естестваИсшедшу тень усопша мира,Низверженну от божества.
Она, во вретище облекшись,Главу свою обвивши мхомИ лактем на сосуд облегшись,Сидит на тростнике сухом.
О древних царствах вспоминая,Пускает стон и слезный токИ предвещает, воздыхая,Грядущу роду грозный рок.
Она рекла: «Куда сокрылсяГигантов богомерзкий сонм,Который дерзостно стремилсяВступить сквозь тучи в божий дом?
Куда их горы те пропали,Которы ставя на горах,Они град божий осаждали?Они распались, стали прах.
Почто из молнии зловредной,Как вихрь бурлив, удар летитВ средину колыбели бедной,Где лишь рожденный мир лежит?
Ужели звезды потрясаяйЛиет млеко одной рукой,Другою, тучи подавляя,Перуном плод пронзает свой?
Увы! — о племена строптивы!Забыв, кто мещет в бурях градИ с грозным громом дождь шумливый,Блуждали в мыслях вы стократ!
Блуждали, — и в сию минутуОтверз он в гневе небесаИ, возбудив стихию люту,Скрыл в бездне горы, дол, леса.
Тогда вторая смесь сразилась,Вторый хаос вещей воззван;Вселенна в море погрузилась;Везде был токмо Океан.
Супруг Фетиды среброногой,Нахмурив свой лазерный взор,Подъял вод царство дланью строгойПревыше Араратских гор.
Тогда тьмы рыб в древах висели,Где черный вран кричал в гнезде,И страшно буры львы ревели,Носясь в незнаемой воде.
Супруги бледны безнадежноОбъемлются на ложе вод;С волнами борются — но тщетно…А тамо — на холме — их плод…
Вотще млечно́й он влаги просит;Свирепая волна бежит —Врывается в гортань — уносит —Иль о хребет, — рванув, дробит.
Четыредесять дней скрывалисьЦелленины лучи в дождях;Двукратно сребряны смыкалисьЕе рога во облаках.
Одна невинность удержалаВ свое спасенье сильну длань,Что бурны сонмы вод вливалаВ горящу злостию гортань.
Хотя десницею багрянойОтец богов перун металИ, блеск и треск по тверди рдянойПростерши, небо распалял;
Хоть мира ось была нагбенна,Хотя из туч слетала смерть, —Невинность будет ли смятенна,Когда с землей мятется твердь?
Ковчег ее, в зыбях носяся,Единый мир от волн спасал;А над другим, в волнах смеяся,Пени́сту бездну рассекал.
Не грозен молний луч отвесных,Ни вал, ни стромких скал край, —Сам вечный кормчий сфер небесныхБыл кормчим зыблемой ладьи.
Меж тем как твари потреблялись,Явился в чистоте эфир,Лучи сквозь дождь в дугу соткались,Ирида вышла, — с нею мир.
О Пирра! пой хвалу седящуНа скате мирной сей дуги!Лобзай всесильну длань, держащуУпругие бразды стихий!
Но о Ириды дщерь блаженна!Страшуся о твоих сынах!Их плоть умрет, огнем сожженна,Как прежде плоть моя в волнах.
Когда смятется в горнем миреПламенно-струйный Океан,Смятутся сферы во эфире,Со всех огнем пылая стран.
Пирой, Флегон, маша крыламиИ мчась меж страждущих планет,Дохнут в них пылкими устами,Зажгут всю твердь, — зажгут весь свет.
Там горы, яко воск, растаютОт хищного лица огня,Там мрачны бездны возрыда́ют,Там жупел будет ржать стеня.
Не будет Цинфий неизменныйХвалиться юностью своей,Ни Пан цевницей седьмичленной,Ни Флора блеском вешних дней.
Крылатые Фемиды дщериВзлетят к отцу в урочный час,Небесные отверзнут двери, —Отверзнут их в последний раз.
Лишь глас трубы громо-рожденнойС полнощи грянет в дальний юг:Язык умолкнет изумленный,Умолкнет слава мира вдруг.
Героев лавр, царей коронаИ их певцов пальмо́вый цвет,Черты Омира и Марона —Всё их бессмертное умрет.
Как влас в пещи треща вспыхает,Как серный прах в огне сверкнетИ, в дыме вспыхнув, — исчезает,Так вечность их блеснет — и нет…
Едино Слово непреложноПрострет торжественный свой взорИ возвестит из туч неложноПоследний миру приговор.
Меж тем как в пламени истлеетЗемнорожденный человек,Неборожденный окрылеет,Паря на тонких крыльях ввек.
Падут миры с осей великих,Шары с своих стряхнутся мест;Но он между развалин дикихПопрет дымящись пепел звезд.
О мир, в потомстве обновленный!Внемли отеческую тень,Сказующу свой рок свершенныйИ твой грядущий слезный день!»
Изрекши, — скрылася тень мира;За нею вздохи вслед шумят;Из рук падет дрожаща лира,—Я в ужасе глашу: «Бог свят!»
<1785>
6. ХИТРОСТИ САТУРНА, ИЛИ СМЕРТЬ И РАЗНЫХ ЛИЧИНАХ
Сурова матерь тьмы, царица нощи темной,Седяща искони во храмине подземнойНа троне, из сухих составленном костей,Свод звучный топчуща обители тенейИ вместо скипетра железом искривленнымСекуща вкруг себя туман паров гнилой,Которым твой престол весь зрится окруженнымИ сквозь который зрак синеет бледный твой!
Се! — от твоей стопы река снотворна льетсяИ устьем четверным в мятежный мир влечется,Да в четырех странах вселенныя пройдет!Навислые брега, где кипарис растет,Бросают черну тень в нее с хребтов нагбенных,Не зе́фиры в нее, но из расселин темных,Где начинался ад, подземный дует духИ воет в глубине, смущая смертных слух.
О мрачна смерть! — ты здесь, конечно, пребываешь;Ты здесь ни солнечных красот не созерцаешь;Ни шлет сюда луна серебряный свой свет,Когда торжественно исходит меж планет;Скажи — всегда ль ты к нам летишь средь тучи темной,Как, быстро вырвавшись из храмины подземной,Распростираешь в твердь селитряны крылеИ, косу прековав в перун еще в земле,Удары гибельны с ужасным ревом мещешьИ светом роковым над дольним миром блещешь?Всегда ли ты ревешь в чугунную гортаньИ там, где возгорит на ратном поле брань,Рыгаешь в голубом дыму свинец свистящийИ рыцарско дробишь чело сквозь шлем блестящий?Всегда ли ты спешишь кинжал очам явить,На коем черна кровь кипящая курится?Нет, не всегда в твоей руке металл тот зрится,Которым ты стрижешь столь явно смертных нить.
Богиня! — пагубен твой смертным вид кровавый,Но пагубней еще им образ твой лукавый,Когда, переменив на нежны ласки гневИ тонко полотно батавское надев,Лежишь в пуховике, опрысканном духами,И манишь щеголя волшебными руками;Или сиреною исшедши из зыбейДля уловления со златом кораблей,Ты испускаешь глас, что в звуке сколь прекрасен,Столь внемлющим его смертелен и опасен;Иль, умащенные когда власы имев,Одежду, сшитую на нову стать, надев,Взяв в руку трость и пук цветов приткнувши к груди,Спешишь, где с нимфами распутны пляшут люди,Где в купле красота, где уст и взоров студ,Где Вакха рдяного эроты в хор влекут;Здесь, смерть! — здесь ужас твой меж миртов хитро скрылся;Увы! — любовный вздох во смертный претворился. —Во слезы пук цветов, — в кравую косу трость, —На кости сохнет плоть, — иссунулася кость! —Цветы и порошки зловонной стали гнилью,Одежда вретищем, а нежно тело пылью.
<1789>
7. БАЛЛАДА
