— Наверно, это была его идефикс, — почти не разжимая губ, сказала тетя Женя.
Я не стал спорить. Мне позарез нужен был сейчас Новинский, я хотел обсудить с ним то, что пришло мне в голову. Пока с ним, а не с тетей Женей. А если в Петропавловске будут проблемы с Интернетом? В рассуждениях своих я дошел до определенной точки и очень боялся двинуться дальше, боялся свернуть в другую, неверную сторону. Может, я уже и сейчас предполагал совсем не то и двигался совсем не туда — тогда, тем более, не следовало разгоняться.
Я закрыл глаза и ждал, когда скажут, что пора пристегнуть ремни.
Самолет ударился колесами о землю, побежал, тормозя двигателями, по посадочной полосе, и я обнаружил вдруг, что пристегнут, но не мог вспомнить, сам ли сделал это или, может, меня пристегнула тетя Женя. Или бортпроводница?
— Только бы нас встретили, — сказала тетя Женя.
* * *
Нас встретили. Более того: нас проводили в аэропортовское отделение милиции, накормили бутербродами и ввели в курс дела так, будто мы были высокими милицейскими начальниками из столицы. Докладывал майор, фамилию которого я не запомнил, да она и не имела значения, поскольку больше мы этого майора не видели, у него и без нас дел хватало.
В Петропавловске Николай Генрихович затерялся окончательно. Зная о том, что случилось в Питере, здесь, конечно, прежде всего проверили все вылетевшие на материк рейсы, потом все, еще не вылетевшие, но на которые уже продавались билеты — чуть ли не на месяц вперед, что совсем уж не имело смысла. Н. Г. Черепанова в списках пассажиров не оказалось. Проверили (и ведь успели до нашего прилета, можно представить, сколько человек было задействовано!) таксистов, дежуривших у аэровокзала, никто не провозил в город человека, по описанию похожего на Н. Г. Он мог взять частника, но и частники, обычно возившие людей из аэропорта в город, были милиции известны, их тоже опросили — без толку. Еще были, конечно, рейсовые автобусы, но тут начиналась полная безнадега — попробуй углядеть в толпе пожилого мужчину, ничем, в принципе, не выделяющегося среди прибывающих на Камчатку туристов.
Начали проверять выезжавшие из города машины — может, Н.Г. отправился куда-то дальше… неизвестно куда. На север — к вулканам? На юг — в сторону Курил? Может, на запад, но — зачем?
Тетя Женя совсем пала духом. Я видел: после того, как майор изложил результат расследования (а изложив, отправился по своим делам, оставив нас на попечение сержанта, которому велено было доставить нас в гостиницу, где нам забронировали два номера), тетя Женя думала только об одном — ее любимый Коля лежит сейчас всеми забытый и никому не нужный на улице этого ужасного города, и его принимают за бомжа, а может, уже отвезли в морг, документы он потерял, и тело не могут опознать, хотя майор сказал, что морг тоже под контролем, слава Богу, там нет трупа, для опознания которого нам следовало бы явиться.
— Вам надо отдохнуть, поспите немного, — сказал я тете Жене, когда мы бросили вещи в мой номер и перешли в ее, там был городской телефон, по которому майор обещал позвонить (записал он и номера наших мобильников).
— Я не засну, — сказала тетя Женя, но тут же, прикорнув на краешке кровати, закрыла глаза. Я и сам валился с ног — перелет, разница во времени, в Москве сейчас раннее утро…
Я спустился на первый этаж и, наконец (впервые за двое суток!), с наслаждением закурил. Стоял у входа в гостиницу, подставив лицо не очень-то жаркому солнцу, и думал о том, где в этом городе, больше похожем на большую деревню, можно найти компьютер. Не к майору же обращаться… Наверняка есть в гостинице, у дежурного, я видел, но вряд ли он разрешит.
— Пройдите в Интернет-кафе, — ответил на мой вопрос портье, лицом похожий на Фернанделя. — Это за углом, направо.
В кафе оказалось шумно и душно, за столиками говорили о походе к Авачинской сопке, единственный компьютер стоял в углу и, к счастью, был не занят. Минут десять я не мог войти в почту: ни в Черепановскую, ни в свою собственную, ничего не получалось, я начал паниковать, набрал номер Новинского — в крайнем случае, пришлось бы работать через его компьютер, можно себе представить, в какую копеечку мне это обошлось бы. Но, к счастью (если можно назвать счастьем простой выход в мировую паутину), «Эксплорер» все-таки вывел меня в почту Николая Генриховича.
Я почему-то вспомнил читанный пару лет назад французский детективный роман (известного, говорят, автора, но роман мне не понравился, и фамилия вылетела из головы) — там главный герой, полицейский сыщик, как и я сейчас, стоял перед проблемой: чтобы найти преступника, нужно справиться с задачей, которую тот решал, а чтобы решить задачу, нужно найти ключевое слово, а чтобы найти слово, нужно прочитать — внимательно, очень внимательно! — диссертацию объемом в тысячу страниц. К тому же, сыщик не знал, какое именно слово ищет. И что же? За шесть часов он успел изучить непонятный, в принципе, для него текст и нашел искомое слово… я даже вспомнил, это были два слова, а не одно: «пурпурные реки»… И воспользовавшись этой подсказкой, в течение суток он вычислил убийцу.
Господи, только не это. Какой, к черту, убийца? Нет, я только подумал, что если мне придется читать тысячу страниц записей Н.Г., то я не управлюсь не только за шесть часов, но и за шесть недель или месяцев.
Письма, письма… Входящих писем было огромное количество, каких только фамилий я там не увидел! Исходящих оказалось гораздо меньше — возможно, Николай Генрихович большую часть своих писем не сохранял. А может, он не на всякое письмо отвечал, что, конечно, было не очень вежливо, но, учитывая его занятость и болезнь…
Я без толку прокручивал страницу за страницей, голова трещала, я подумал, что внимание мое сейчас таково, что я могу пропустить то, что ищу, пришлось сделать перерыв и выпить большую чашку кофе (ну и цены здесь были, однако, как в лучшем ресторане на Тверской!).
Нужное (нужное ли?) письмо я нашел минут через сорок, когда уже отчаялся вообще что бы то ни было обнаружить. Письмо было от 18 января нынешнего года. Давно, вообще-то. Слишком, пожалуй, давно, чтобы…
«План.
Вступление. Роль глобального потепления в изменении биоструктуры планеты. Роль промышленного фактора в глобальном потеплении. Общие соображения.
1. Существует ли глобальное потепление? Доказательства. Аргументы против. Кривые роста.
2. Минимально оцениваемое воздействие. Расчеты моделей по ссылкам.
3. Основная гипотеза. Лечение. Гомеопатия. История болезни.
4. Вторичная гипотеза. Вмешательство в лечение. Изменение истории болезни.
5. Начальные условия при решении обратной задачи. Аналогия с обратными задачами астрофизики.
6. Физические условия Его существования — начальные условия. Его ли? Может, Ее? Он? Она? Или — Оно? Неважно.
Заключение. Оно и человечество. Плюсы и минусы.
Личное.
Возможность эксперимента (решающего наблюдения).
Оценка опасности и вероятности.
Сказать Жене???»
Три знака вопроса. Сказать — о чем? Это был план статьи? Почему после января не оказалось ни одного письма на эту тему?
Что означает странная фраза «Физические условия Его существования — начальные условия. Его ли? Может, Ее?» Он — с большой буквы — говорят о Боге. Н.Г. — неверующий. Я бы даже сказал — воинствующий атеист. Как-то слышал я обрывок разговора… Тетя Женя при мне на что-то обиделась и крикнула из кухни Николаю Генриховичу, читавшему газету: «Бог тебе этого не простит!» Н.Г. швырнул газету на пол и крикнул в ответ: «Какой, к черту, Бог? Который якобы Вселенную создал? Или который якобы заповеди придумал? Или который позволил моего деда с семьей в лагере сгноить?». Тетя Женя ничего не ответила, дискуссия о Боге на том и закончилась.
О ком шла речь в «Плане»?
Мобила затренькала, номер звонившего был скрыт, и я почему-то подумал, что это Жора Толстолобов из Москвы.
— Это Бартенев, — сказал хриплый голос, принадлежавший, видимо, молоденькому капитану, который, когда нас увозили из милиции в гостиницу, сказал, что будет с нами на связи, и если что, так сразу… — С кем я говорю?
