человек не очень ценит слова. Сегодня люди всего мира требуют, помимо множества других вещей, свободы слова. Но в то же время они часто отказываются принимать на себя ответственность, налагаемую словами. Поэтому нам остается лишь рассмеяться вместе с Оскаром Уайльдом, который сказал:
"Демократия представляет собой всего лишь колотушки, достающиеся людям от людей во имя людей".
Говорить довольно легко, а еще легче говорить с огромной убежденностью. Люди настолько увлекаются собственными или чужими словами, что могут даже позволить себе погибнуть за отдельные высказывания. Однако как подметил Уильям Теккерей:
"Трудна не, смерть во имя веры, мистер Гарри, — у любого народа есть примеры таких людей. Жить во имя веры — вот что трудно".
Человек произносит нечто, что звучит очень хорошо, и сам начинает верить в это — такова власть изреченного слова; по сути своей, оно является обязательством. В этом отношении воин придерживается совета Гете:
"Гений взрастает в тишине и формирует характер в бурном течении жизни".
Безмолвие, внутреннее и внешнее, представляет собой дверь к подлинному знанию, а виртуозное владение словами, умение как высказаться, так и выслушать, — врата к свободе. Безмолвие и слова являются двумя сторонами одной монеты — общения, — и неизреченное слово часто содержит намного больше, чем произнесенное.
Наконец, следует осознавать, что, используя слова, воин в действительности ищет знания. Получение этих знаний, однако, требует мастерства:
МАСТЕРСТВО ВОИНА ЗАКЛЮЧАЕТСЯ В ЕГО УМЕНИИ ПРИМИРЯТЬ СТРАХ И ВОСХИЩЕНИЕ.
Единственный способ, благодаря которому воин может выработать такое мастерство, заключается в развитии чувства юмора. Автором, который в совершенстве постиг это, был Оскар Уайльд, который отмечал:
"Все мы сидим в сточной канаве, но некоторые при этом смотрят на звезды".
Это наблюдение Уайльда прекрасно описывает юмор, безрассудство, несгибаемое намерение и позицию воина. Говорят, что слезы очищают душу, и если это так, то одного лишь такого очищения недостаточно для жизни воина. Жизненно важной для благополучия воина является способность смеяться, поскольку смех приносит ему временное облегчение от напряжения той битвы, в которой он сражается день ото дня. Гете прекрасно понимал, что значит быть воином, так как писал:
"Ты должен либо покорять и властвовать, либо терпеть поражение и служить, страдать или ликовать, быть наковальней или молотом".
Если уж говорить о безрассудстве, Бернард Шоу, очень остроумный человек, способный посмеяться и над самим собой, писал:
"Я никогда не сопротивляюсь искушению, поскольку обнаружил, то, что для меня вредно, совсем не искушает меня".
Безрассудство наших собственных действий становится для нас неистощимым источником смеха. Эдгар Аллан По выразил принцип безрассудства весьма красноречиво:
"Все, что мы видим и чем кажемся,
Всего лишь сон во сне".
В этих двух кратких строках По очень выразительно подводит итог отношению Толтеков к обычному человеческому восприятию мира. Люди видят и воспринимают мир в соответствии со своей системой отсчета, однако, если точка сборки достаточно сильно смещается, в ней собирается совершенно новый и иной мир, настолько же реальный, как и тот мир, который человек воспринимает в обычном состоянии. По сравнению с этим все стремления повседневной жизни выглядят полной нелепостью.
Величайший писатель Уильям Шекспир выразил безрассудство таким образом:
"Окончен праздник.
В этом представленье
Актерами, сказал я, были духи.
И в воздухе, и в воздухе прозрачном,
Свершив свои труд, растаяли они. —
Вот так, подобно призракам без плоти,
Когда-нибудь растают, словно дым,
И тучами увенчанные горы,
И горделивые дворцы и храмы,
И даже весь — о да, весь шар земной.
И как от этих бестелесных масок,
От них не сохранится и следа.
Мы созданы из вещества того же,
Что наши сны.
И сном окружена вся наша маленькая жизнь"
Фрэнк Герберт добавляет к словам Шекспира едкое замечание:
"Я думаю о том, какая радость быть живым, и размышляю, удастся ли мне, когда-нибудь сделать прыжок внутрь, к самому центру этой плоти и познать себя таким, каким я однажды был. Какое бы мое действие ни помогло обнаружить его, оно кроется в неясном будущем. Но я способен на все, что в силах человека. Любое мое действие может привести к этому".
Это — самое подходящее описание отношения воина. Оно указывает на то, как он видит самого себя и задачу своей жизни, то есть на его попытку разгадать тайну своего собственного бытия. На более спокойной ноте почти благоговейного почтения Херберт, подобно воину, заключает:
"Не существует границы между богами и людьми; одни мягко и незаметно сливаются с другими".
В конечном счете, никому, возможно, не удалось выразить позицию воина лучше, чем Герману Гессе, который написал:
"Своим телом и духом я познал, что мне необходимо было грешить, что мне нужно было вожделение, что мне непременно следовало жаждать обладания и испытать и отвращение, и глубины отчаяния — чтобы научиться не противиться им, чтобы полюбить мир и не сравнивать его более, с какими-то желаемыми и воображаемыми мирами, с фантастическими образами совершенства, но просто оставить его таким, каков он есть, любить его и радоваться тому, что я живу в нем. Камень есть камень, но это и животное, и Бог, и Будда. Я уважаю и люблю его не за то, что он был одним и станет когда-нибудь чем-то другим, но за то, что он уже есть все и всегда будет всем. Я люблю его только за то, что это камень, за то, что сейчас и теперь он кажется мне, камнем".
Таково отношение воина, такова безупречность его духа. Таков его вызов. Слова, изреченные и начертанные, — лишь часть этого вызова.
ТИГР
Никто не может оказаться в ловушке без своего согласия.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ПРОСВЕТ, ВЕДУЩИЙ К СВОБОДЕ
ЕДИНСТВЕННОЕ ПОРАЖЕНИЕ В ЖИЗНИ — ОТКАЗ ОТ СРАЖЕНИЯ.
Того, кто задумывается о жизни обычных людей нашего времени, неизменно поражает то тягостно скучное и банальное существование, которое им в определенном смысле просто приходится влачить. Средний человек рождается, подрастает, идет в школу, возможно даже в колледж или университет, находит себе работу и супруга, заводит семью, копит деньги на машину, дом и мебель, отправляется в ежегодный отпуск, стареет и, в конце концов, умирает. Остается лишь удивляться тому, что человеку удается не сойти с
