Читаем без скачивания Удача не бывает случайной - Юрий Горюнов

— Рассчитываю, что будет продолжение.

— В местах, где были сложности в проведении операций, — появлялись вы.

— И что тайно появлялся и исчезал?

— Нет, просто уезжали. Но вывод напрашивается сам собой, при том, как, ни странно единственный.

— Вы военный человек и понимаете, что это частное доказательство, которому нельзя доверять, а уж тем более делать единственный вывод. Где я, там у вас проблемы.

— Послушайте, Марше, или кто вы там. Факты, пусть и косвенные, но это факты, а не иллюзии.

— Значит у меня не простая задача, сделать вас партнером по иллюзиям.

— Сомневаюсь, что у вас это получится.

— Вероятность есть, хотя здесь вступает в дело то, что нельзя победить лжецов, говоря им не правду.

— Вот и скажите правду.

— Что я и сделал, сообщив сведения о себе. Не надо ошибки, недоработки сваливать на меня. Мне приятно, что могу помешать коварным планам военных, что говорит о моей исключительности, но вы преувеличиваете мою фигуру.

— Вашей фигурой займутся другие. Я дал вам информацию, чтобы вы могли подумать о том, что даже не случайная удача может привести в тупик. Вы слышите шум винтов? Это за вами, там будете им рассказывать о том, что в тех местах вы оказались случайно, просто так, волею судьбы.

Мой слух уловил шум винтов, и я проснулся. Странный был сон, признался я себе. Отложив газету, что лежала на животе, я встал на стол, но он был далековато от окна и я видел лишь дальнюю часть территории. Сняв матрац, я потрогал доски, они не были прикручены к кровати. Вынул одну и положил одним концом на стол, а другим на маленький подоконник. Конструкция была хлипкой. Я вынул остальные и положил их друг на друга, а затем лег и стал двигаться к окну, равномерно распределяя нагрузку, чтобы они не сломались. Добравшись, осмотрелся. Ворота одного из ангаров справа были открыты, и перед ними стояло два вертолета, винты которых были запущены. В каждый вертолет могло поместиться человек пять. Интересно, не мой ли маршрут проверять полетели?

Вертолеты поднялись и исчезли за кромками деревьев. Я осторожно спустился и все вернул в первоначальный вид. События развивались, и я думаю, что не ошибся по какому сценарию. Я также не верил, что у них была забота о моей одежде. Они были профессионалы, их сомнения были понятны. Вероятнее всего, ее отправят на анализ. Мелкие крошки могут много сказать. Но с этой стороны я был спокоен, все, что они найдут, все из леса.

Все эти размышления привели к одной грустной мысли, что отсюда я так быстро не уеду, как мне хотелось бы. Чтобы занять время, я тренировал память, восстанавливая карту, и сведения из бумаг, что захватил с собой.

Через час, я снова услышал шум винтов. Вертолеты возвращались. Смотреть на их прибытие не было смысла, если что интересное, то позовут. Еще через час за мной пришли, но когда я по привычке свернул к дому майора. То меня остановили:

— Не туда, — и сопровождающий указал мне на дом стоящий, позади здания, где находился кабинет майора. Мы вошли в столовую, которая была пуста, свернули в левую дверь и оказались в комнате, где было несколько столов, за одним из которых сидел майор.

Офицерская столовая, — понял я.

— Проходите, присаживайтесь, — предложил майор. Сопровождающий вышел. Стол был уже сервирован, и мы приступили к обеду. После салата, я спросил:

— Я слышал шум винтов. У вас есть вертолеты?

— У нас много что есть. Но вы правы, вертолеты вылетали, и надо сказать вы достаточно точно указали место вашего пленения. Там действительно есть база среди леса.

— Это плохо?

— Это подозрительно, что вы так точно указали место.

— Я журналист и должен уметь подмечать тонкости.

— Да вы не только журналист — заявил он, отправляя кусок мяса в рот.

— Что вы имеете ввиду?

— То, что сказал, журналист вы временный.

— Быстро работаете.

— А как иначе! Позвонили, запросили, получили ответ.

— Я хотел спросить, меня, что не ищут?

— Уже забеспокоились. У нас нет телефонной связи, что я могу вам предоставить, а свою не могу. Но мы проинформировали, что вы живы и здоровы и скоро вернетесь.

— Вскоре это когда? Раз все в порядке, значит, могу ехать?

— Вам придется пожить у нас. На машине не получится. Погостите.

— В запертой камере? — с иронией спросил я.

— Вам выделят комнату, но без права выхода на территорию. Вы с этим согласны?

Я отодвинул тарелку и провел рукой по щеке, на которой уже была щетина.

— И бритву вам дадут, — заметил он.

— Вот за это спасибо. Но мне выбирать не из чего. Буду ждать. А что вы подразумевали, говоря временный журналист? — полюбопытствовал я.

— Ничего особенного, кроме того, что вы занимаетесь искусством. Мы ошиблись?

— Нет, все верно. Думаю мое руководство не в восторге от того, что я пропал.

— Это вы разберетесь между собой.

После кофе, я в сопровождении солдата прошел в дом, что был не далеко от въезда. Видимо он предназначался для гостей. В нем было несколько входов. Мне досталась небольшая, но уютная комната: стол, кровать, на которой свежие простыни, на окнах жалюзи, кондиционер, платяной шкаф, а в углу стоял маленький телевизор. Когда я остался один, то принял душ и побрился. Приведя свое лицо в порядок, включил телевизор, где была только одна местная программа, но и это был глоток цивилизации, что было приятно.

Так я провел еще два дня в гостях. Я завтракал, обедал и ужинал с майором. Но на этом наше общение заканчивалось. Я не спрашивал, когда смогу покинуть его, зная ответ. Все эти дни я не испытывал тревоги, я был в ожидании развития событий. То, что обнаружили базу, не говорило, что она была им не знакома. Но даже если и не так, то мое пребывание здесь было свидетельством того, что проверяют, что это за база, и пока не будет им понятно, я останусь здесь. Я мог видеть, что не должен был видеть.

Наши беседы за столом с виду были просты и даже светски; мы обсуждали все, что взбредет в голову. Майор интересовался моей жизнью, много ли я повидал. Когда он этим поинтересовался, я ответил:

— Не могу похвастаться, что видел все, но многое. У меня была возможность побывать во многих местах. Как, впрочем, и у вас.

— Если вы имеете в виду мое пребывание здесь, то я выполняю приказ, да и курортом это не назовешь.

— Зато за казенный счет.

— Я бы предпочел отдых на океане, а не в лесу… У вас много друзей? — сменил он тему. — А врагов?

— Не считал. Друзей много не бывает, думаю врагов больше.

— Что так?

— Не возможно всем нравится, да и не нужно. Я не расстраиваюсь. Даже интересно, когда говорят плохое, я всегда найду, что добавить про себя.

— Самокритика?

— Констатация фактов. Я не хочу терять время на своем пути на злопыхателей. Кто-то сказал «ты никогда не пройдешь свой путь до конца, если будешь останавливаться, чтобы бросить камень в каждую тявкающую собаку».

Майор усмехнулся: — Это мне очень знакомо.

— Кому, как вам военным, не знать это, находясь на чужой территории. Вас не встречали здесь с цветами.

— Я не люблю цветы, предпочитаю виски. Если вы интересуетесь, зачем мы здесь и что делаем, то почитайте прессу, там ваши коллеги пишут много с разных точек зрения.

— Хотелось бы иметь свою.

— Так вам никто не мешает. Времени у вас много.

— Я бы не хотел провести здесь остатки дней.

Моя реплика осталась без ответа.

Вот так вот и прошли два дня. На четвертый день моего пребывания, ближе к полудню, я услышал шум винтов вертолета. Из окна моей комнаты не была видна вертолетная площадка, поэтому я вышел на крыльцо, куда выходить запрета не было. Тяжелый армейский вертолет сел около ангара. Лопасти продолжали крутиться, когда из него вышел высокий мужчина в гражданской одежде, и в сопровождении майора, что встречал его, скрылся за домом.

Начальство прибыло или важный человек, — решил я и вернулся в комнату, а через час за мной пришли.

12

Меня вновь проводили в кабинет майора. Там все было по-прежнему, только у стены в кресле сидел мужчина, которого я видел, выходящим из вертолета. Он был высокого роста не менее ста восьмидесяти пяти сантиметров, худощав, но широк в плечах. Такой тип мужчин не склонен к полноте, даже если не умерен в еде, но судя по здоровому цвету лица, чревоугодием он не страдал. Лицо чуть квадратное, я бы сказал мужественное, суровое. Верхние веки чуть опущены, что характерно для зрелого возраста. Ему было за пятьдесят. Его серые глаза без особого любопытства рассматривали меня, как объект, о котором все известно, но требуется уточнить детали визуально.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался я, и без приглашения позволил себе сесть на стул, возле стола майора, лицом к незнакомцу. Майор наблюдал за моими передвижениями молча.