на маленькой циновке-блюде лежал мелко накрошенный береск и съедобные верхушки побегов Тапы. Гар, подумав, сьел примерно две пятых предложенной ему с поклоном пищи. Оставшуюся часть снова поделил: три пятых — жене, две — Отверженной.
Пусть всё же знает своё место!
Женщины съели всё быстро. Лайя не могла не коситься на руки Отверженной.
Гар и сам взглянул на них. Вот в чём дело. Да, странно. Руки должны, вроде, загрубеть от постоянной тяжелой работы и порезов о прочные корневища и волокна… Однако руки пожилой женщины казались даже более ухоженными, чем у сравнительно молодой Лайи. Гар не удержался:
— Скажи, м-м-м… Женщина — как тебе удалось так хорошо сохранить руки?
Взглянуть ему в глаза та всё же не решилась, но ответила быстро:
— Я каждый вечер мажу их мякотью кокосов, Господин: втираю буквально несколько минут, и — всё!
Лайя, явно рассмотревшая и руки, и всё остальное куда внимательней, чем Гар, ворчливо спросила:
— А… Твоё лицо?
— Да, я мажу и лицо, и шею. Если Госпожа захочет, я и ей покажу и приготовлю всё для…
— Госпожа… Захочет.
Гар не без интереса пронаблюдал за оказавшимся весьма быстрым процессом приготовления мази. Рецепт оказался очень прост: потемневшая и горьковатая мякоть из старого кокоса растиралась прямо между рук, и густоватая кашица выжималась в чашку из скорлупы того же кокоса. Затем оставалось только размазать и растереть жижу по рукам и лицу. Странно. Остальное тело женщины почему-то не растирали.
— А почему ты не протираешь остальное тело?
— Я… Я никогда не пробовала, Господин! А сок мне часто приходилось готовить, и он попадал на руки сам-собой… Вот я и решила… Что это он мне помог. Но остальное тело растирать… Я не пробовала!
— Попробуй. Я приказываю. Если кожа станет лучше, мы все будем мазаться.
— Слушаюсь, господин!
Гар, улыбаясь про себя (Ну — как же! Он — мужчина! И не должен лезть в женские дела вроде приготовления пищи и прочего такого!..) пронаблюдал, как новую порцию мякоти выжали и размазали по телам обеих женщин: Отверженная намазала всю Лайю, и та даже решилась снять набедренную повязку, стыдливо, впрочем, зыркнув на Гара, и повернувшись к нему боком.
Сама Отверженная, однако, набедренную повязку не сняла. Но обмазалась тоже вся.
Гар велел вытащить всё добро из Котла, чтобы совершить вечерний туалет.
Смущаясь из-за отсутствия циновок, в Котёл сходили женщины, а затем и он сам. Ну, вот их Дом и получил первую порцию жизненосной Жижи. Теперь он станет расти куда быстрей: ведь отходы людей — самая лучшая пища для Священной Тапы!
Поухмылявшись в отросшие (Нужно будет подрезать как-нибудь на днях!) усы, Гар полез на самый высокий и прочный на вид кокосовый ствол.
Долго и придирчиво вглядывался в безбрежное пространство вокруг.
Никого! Отлично.
Он приказал укладываться спать.
Втроём они улеглись на циновки, расстеленные на крохотной ещё Площадке.
Традиции решили соблюдать: Гар, как наиболее важный член крохотного Племени — в центре, обе женщины — по бокам, охраняя Господина и главного добытчика и кормильца.
Вскоре в оба уха ему сопели — женщины с тяжёлой работы притомились, и сон почти мгновенно сморил их.
Гару же не спалось. Он отлично представлял всю сложность их теперешней жизни — на крохотном Островке, без Вышки, Воинов и Шамана: чтобы лечить, и принимать роды…
Рассчитывать можно лишь на себя. На те навыки и знания, что успели получить.
А работы — Океан!
Первым делом надо построить Вышку: тогда они хотя бы будут знать, с какой стороны им угрожает опасность. Затем — шалаш. Скоро летний сезон закончится, и пойдут дожди, а зимой начнутся и шторма. Котёл нужно обустроить: положить над ним настил из шестов, и обвесить циновками кабинку. А то — стыдно. И ещё надо…
Да дел — сотни!.. Причем из них многие буквально не терпят отлагательств!
Лёжа на спине он вглядывался в непривычно яркое Небо. Надо же. Оказывается, ночью светло не только от огромной Луны, но и от мириадов крохотных бусинок-звёзд!.. Конечно, ему сейчас важна только одна, но вот так, воочию, увидеть над собой настоящую сокровищницу — невероятно! Страшновато. Хоть и красиво. И, вроде, пока ничем не угрожает. Нет, он больше привык к ощущению защищённости и уверенности, даваемому крышей над головой.
Крыша, она, конечно… Но всё же в первую очередь — Вышка!
Он сам не заметил, как рокот волн и мягкое шевеление листьев над головой убаюкали его. От этих привычных звуков веяло каким-то духом умиротворённости и спокойствия. Он всё сможет. Всё сделает. Он же — мужчина. Их крохотное Племя — выживет.
Утром он снова взобрался по стволу кокоса наверх так высоко, как смог.
Повезло им — вокруг действительно никого. Даже их бывший Остров скрылся за горизонтом.
Значит — за дело!
Он растолкал Лайю, та разбудила Отверженную — пора готовить завтрак!
Пока женщины резали мясо и крошили молодую Тапу, Гар срубил новый подходящий ствол. Отрубил верхушку — для еды. Прикинул, что понадобится ещё.
После завтрака озадачил обеих женщин сбором лиан и плетением канатов.
Сам срубил ещё пять стволов, которые ну никак не могли понадобиться для навешивания парусов. Разложил на солнцепёке Площадки — сушиться. Дело с плетением продвигалось туго. Хм… Придётся помочь. Всё-таки, в отличном обзоре, и скорости — их спасенье!
Ещё раз убедившись, что Океан всё так же пуст, Гар присоединился к женщинам — мало ли, что это не положено мужчине! Ему как Вождю сейчас главное — не как положено, а как — быстрее!..
После обеда ему пришлось снова порыбачить. После долгих двух часов поисков, удалось-таки найти и отловить двух баррамунд. Из их слизи и дроблёной кожи Отверженная приготовила отличный рыбий клей. Тушки же постигла обычная участь — разделка и провяливание.
Хорошо, что теперь у них имелся какой-никакой запас еды — к вечеру Гар не способен был добыть не то что рыбу — а и кокос с дерева срезать! Плечи и спина так и гудели от непривычных усилий — он умел плести канаты, конечно… Но забыл, когда плёл их в последний раз — разве что сопливым юнцом!
Однако результаты их трудов оказались вполне удовлетворительными — теперь должно хватить на Вышку и её ступени.
Глянув в последний раз с верхушки пальмы, Гар облегчённо вздохнул — хорошо, что никого нет! Он не представлял, как и куда они будут убегать, если из-за своей же относительно большой скорости догонят кого-нибудь!
Ночью Лайя вдруг стала кричать во
