лучше крепкого. Водки тут, понятное дело, не достать, а она бы идеально сейчас зашла.
Желание не самое умное, быть может, но, если сейчас хоть немного не накидаться, я до конца дня точно прибью кого-нибудь невиновного, потому что заподозрю его в том, что мне его внушили.
— Как не быть, брат! — тут же и Пират приблизился. — Держи! Самое сейчас нужное снадобье! Когда ты пьян, никто не сможет задурить тебе голову, потому что ты сделал это самостоятельно!
Гань Нина, видать, тоже еще потряхивало после произошедшего. И я его понимал прекрасно. И аргумент его пришелся мне по нраву. Поэтому принял от него предложенную тыкву с крепленым вином и от души к ней приложился. Бык тоже не отказался — он никогда не отказывался. К тому же у него тоже была с собой горлянка — и не маленькая!
На всякий случай я все же принял меры предосторожности. Пока не выбьем из менталиста все о его возможностях, телохранители не тащились за мной следом, как обычно, а патрулировали тройками. Одна впереди, метрах в пятидесяти, другая чуть ближе, позади и с флангов — таким же составом. Расстояние я не наобум взял, а от рассказа Лю Юя отталкиваясь.
Кроме того, каждые несколько минут тройки проводили ротацию, чтобы выйти или войти в условное поле поражение мозгокрута. Паранойя? Да! Но параноики выживают!
В итоге к лагерю мы прибыли уже изрядно пьяненькие. Пират распевал песни — без слуха и без голоса. Мы с Быком урезонивали его, говоря, что так нельзя, люди смотрят и вообще — он один из прославленных генералов армии непобедимого Вэнь Тая, а сейчас ведет себя неподобающим образом. Хватало уговоров ненадолго, а потом мы и сами начали подпевать.
В общем, когда к нам присоединилась Лиса, мы уже были хорошими. В самом прямом значении этого слова.
— Ноу-Ниу! — заорали мы в три голоса, и оборотница отшатнулась от нас.
— А как мы узнаем, что видим ее, а не морок? — «резонно» спросил Пират.
Мы с богатырем переглянулись и важно закивали — правильный вопрос!
— Пусть перевоплотится? — предложил Бык.
— Я видел в своей иллюзии, как она перевоплощается. Это не аргумент! — махнул я рукой.
— Тогда пусть сделает то, что может сделать только она, а колдун не сможет! — теперь идея поступила от Гань Нина.
— Например? — уточнил я.
Пират, кажется, покраснел. Я, сообразив, о чем он сейчас подумал, захохотал. Быку стало интересно, чего я смеюсь, и я шепотом ему объяснил. Он рассмеялся так, что на нас стали оглядываться телохранители.
— Я поехала за вашей женой, господин Стратег, — сообщила тогда Лисица, взирая на нас с почтительного расстояния. — Не знаю, что тут у вас произошло, но госпожа Чэн разберется.
— Настоящая, — с тоской протянул я, глядя, как девушка разворачивает коня и направляет его в сторону тащившегося за пехотой обоза. — Так могла поступить только истинная Хули Цзин.
Глава 96. Великий Мастер
Женщины здесь делились на два типа. Большинство удовлетворяются статусом «за мужем», других же, которых значительно меньше, этот путь не устраивает совсем. В отличие от первых, они сами стремятся пролезть на первый план. Домохозяйки и стервы, если упростить. Амазонка, например, несмотря на избранный ею путь воительницы, вполне себе первый тип. Просто еще на нашелся мужчина, за спиной которой ей было бы комфортно находиться, вот и приходится на коне скакать, по врагам стрелять и лично отвечать за такое неженское, в общем-то, дело, как войсковая разведка.
Бешеная Цань — ну тут все понятно и без объяснений, верно? Яркий прикид, эксцентричное поведение, мнение, которое она всегда спешит высказать, спрашивали ее о том или нет. Мужики в ее окружении при этом вовсе не рохли-подкаблучники, вполне себе волкодавы, одного Степного Волка только взять. Но какой бы внутренней силы ни был ее избранник, ей нужно доминировать. Справедливости ради, есть сферы, в которых она готова быть на втором плане. Как союзник, например. Главное, что не в отношениях.
Ну и, разумеется, когда есть правила, существуют и исключения из них. Моя жена — Чэн Юэлян. Юная аристократка, воспитанная отцом-интриганом, достигшая в столь молодом возрасте уже девятого разряда избранного пути, она не была ни тихой скромницей, ни доминирующей альфой. Как всякую девочку из богатой и знатной семьи, ее готовили стать женой для сановника или полководца, но при этом не собирались выдавать замуж насильно, преследуя интересы клана. Она добровольно пошла на брак с еще малоизвестным, но подающим надежды Стратегом не по приказу папеньки, а потому, что сама разглядела возможность возвыситься.
А еще она смогла отвернуться от отца и выбрать сторону мужа, когда родитель замыслил предать зятя. Это для китайской девушки данной эпохи — подвиг. Не такой крутой, может, как у распиаренной Мулан, но тоже довольно значимый поступок. Я вот лично оценил…
К чему я веду? Да все просто. Домохозяйка меня за спонтанную пьянку в дороге, устроенную для укрепления связи с реальностью, пилила бы. Нудно, тихо, слезливо. Стерва — устроила бы разнос на людях. Юлька прибыла по зову Хули Цзин только для того, чтобы удостовериться, что никакой урон престижу хоу не нанесен. После чего властно отправила моих побратимов отсыпаться — и ни один из них даже не пискнул возражения! — а сама осталась рядом со мной, ни словом не упрекая меня за нервный срыв, но с готовностью участвуя в мозговом штурме по поводу противодействия мозгокрутам.
— Это Кукольник, — сказала она, кивая каким-то своим мыслям. — Они же как сказка. Думала, их уничтожили уже очень давно. Опасный дар, никто их не любил.
Поддерживаю руками и ногами! После всего, что устроил этот тип со мной, я лично готов возглавить джихад против этих самых Кукольников. Поднять каждый камень, под которым они могли бы спрятаться, и предать сволочей огню. Хуже нет, чем жить с постоянным вопросом — действительно ли с тобой что-то происходит, вот хоть этот разговор с женой, или ты валяешься без чувств, а рядом сидит такой вот дядя-мозгокрут. Пока не испытаешь на себе — не поймешь!
В прошлом, видимо, кто-то из значимых исторических фигур, попал под ментальный котел. И со свойственной китайцам методичностью принялся геноцидить странных одаренных. Хорошо бы еще записки после себя оставили. Так, мол, и так, ребят, этих тепленькими брать можно в третью лунную ночь, вязать веревками из паутинной нити, а глаза закрывать серебряными лянами, и тогда вам ничего не грозит. Или оставили?
— Нет, я о таком не слышала, — ответила супруга на мой вопрос. — Говорю же,
