Ее взгляд утратил задумчивость, подбородок напрягся, в лице проступила надменность, которую он впервые увидел еще в отеле “Ренессанс”, когда она решила его не замечать. Она схватила его руку и отбросила ее от себя, а потом проговорила сквозь зубы:
— Я сломала ноготь.
Еще один способ указать ему, что он лезет не в свое дело. Нэш засмеялся и отодвинулся от нее, сел, обхватив руками согнутые колени.
Сара тоже села на песке. Мокрое платье облепило ее грудь, соски напряглись и затвердели от холода. Потом она перекатилась и встала на колени спиной к нему. Сквозь промокшую ткань ему была видна темная ложбинка между ягодицами.
Нэш почувствовал возбуждение.
А Сара поднялась на ноги, сделала несколько шагов и, покачиваясь, остановилась прямо перед ним. Ему пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на нее. Господи, до чего же она была хороша!
Она бросила взгляд на его фотокамеру, потом опять на него. Подошла, взяла камеру и направилась к воде.
О черт, сейчас она швырнет аппарат прямо в озеро!
Подойдя к самой кромке воды, она остановилась и вытянула руку с фотоаппаратом над водой, готовясь бросить его, ожидая, что будет делать Нэш.
А что ему оставалось делать? Разве что глядеть на нее в немом изумлении.
Платье облегало ее, как намокшая папиросная бумага.
Он весь напрягся. Его тело болезненно пульсировало. Он застонал и закрыл лицо руками.
Через несколько секунд Сара вернулась, остановилась рядом с ним. Сидя с опущенной головой и глядя из-под руки, Нэш видел ее босые ножки. Ему хотелось взять одну из них рукой. Обхватить пальцами тонкую лодыжку. Скользнуть выше — к колену, к бедру…
— Возьмите.
Он поднял голову. Сара стояла над ним, расставив ноги, и протягивала ему фотоаппарат.
— Возьмите, — повторила она.
Ему хотелось бы взять ее. Прямо сейчас. Прямо здесь, на берегу. Он медленно протянул руку и забрал у нее аппарат.
— Сфотографируйте меня.
Нэш смотрел на нее в недоумении.
— Вы же этого хотели, не так ли?
Он кивнул.
Она отошла на несколько шагов.
— Ну так снимайте.
Нэш посмотрел на камеру, и она вдруг показалась ему совершенно незнакомой. Он почему-то вдруг забыл, как ею пользоваться. Руки у него легко, но все-таки заметно дрожали. Он повернул аппарат и тут заметил, что световой индикатор включения вспышки все еще горит. Камера была готова к работе.
Сам не сознавая, что делает, он вскинул аппарат к глазам, нашел Сару в объективе, навел на фокус, автоматически регулируя раскрытие диафрагмы. Расплывчатый образ обрел кристальную четкость.
Черным фоном ей служило озеро. Белая кожа. Темные глаза. Черные волосы. Грудь… Темные круги сосков… Темный треугольник волос, просвечивающий сквозь мокрую ткань… Грешный ангел.
Нэш щелкнул затвором объектива. Вспышка сработала, на мгновение ослепив его.
Когда зрение вернулось к нему, Сары уже не было. Она исчезла.
Он огляделся. Его бы ничуть не удивило, если бы она опять побежала к воде и превратилась в русалку. Но берег был пуст.
Оглянувшись назад, он заметил белое платье за деревьями. Она шла обратно к своему дому, шла туда, откуда пришла. Назад в особняк, к роскошному бассейну с подсветкой. Назад к Доновану Айви.
6
Ледяная вода отрезвила Сару: обратный путь к дому она проделала в полном сознании. По дороге к озеру она ничего вокруг не замечала. На этот раз она чувствовала под ногами твердый асфальт — каждый шаг отдавался болью. Ночной ветерок холодил кожу, вызывая мурашки. Вода с подола платья стекала по ногам, капала с волос ей на плечи.
Сара ощущала в себе не только физические перемены. К озеру она направлялась бездумно, как сомнамбула, ее мозг отключился, тело двигалось на автопилоте. Теперь она начала размышлять.
Самоубийство. Отличная идея. Кто бы мог подумать, что репортер из “Дырявой луны” вдруг превратится в образцово-показательного бойскаута?
Она была готова умереть. Она хотела умереть. И вот оказалось, что даже этого она не сумела сделать толком.
И все-таки не все ее мысли были мрачны и безрадостны. Где-то глубоко у нее в душе вспыхнула искра, которой раньше не было. Раздался тихий шепот ее прежнего “я”.
Когда Сара отдала камеру Нэшу Одюбону и потребовала, чтобы он ее сфотографировал, она почувствовала себя живой. Давно уже ей не приходилось испытывать ничего подобного. И это произошло после неудачной попытки покончить с собой. От нее не укрылась ирония момента.
У нее за спиной послышался шум приближающегося автомобиля. Она не обернулась, не посмотрела. Машина замедлила ход и двинулась практически вровень с ней. Неужели это он?
— Мэм?
Не он. Не Нэш Одюбон. Сара слегка повернула голову. Патрульная машина. Полицейский за рулем. Сердце у нее забилось учащенно.
— Вам не нужна помощь? — спросил полицейский, опустив стекло со стороны пассажира и перегнувшись через сиденье.
Он был молод, немного нерешителен. Он не знал, к какой категории ее отнести.
— Вам не следует бродить по улицам одной в такое позднее время. Садитесь в машину, я доставлю вас домой.
Когда-то ей доводилось слышать о мужчинах, которые переодевались полицейскими и нападали на ничего не подозревающих женщин. Но на дверце этого автомобиля красовалась эмблема городской полиции, заднее сиденье было отделено от переднего решеткой. Значит, он — настоящий полицейский.
Сара остановилась. Машина тоже остановилась. Полицейский открыл пассажирскую дверцу. Он отвезет ее домой. К Доновану. Да, она поедет домой. Но это в последний раз. Сара села в машину и захлопнула дверцу. Офицер нажатием кнопки поднял стекло, потянул рычаг переключения скоростей и плавно отъехал от тротуара.
— Вы что, купались? — вежливо осведомился он.
— Да.
— Городской пляж открыт до девяти вечера, — напомнил ей полицейский.
— Я знаю.
Может, он ее арестует? Может, он посадит ее в тюрьму? Может, оставит ее там надолго? Взаперти. В безопасности.
— Не стоит так поздно купаться одной.
— Знаю.
Но ведь она была не одна! Будь Сара там одна, не сидела бы она сейчас в патрульной машине.
— Поверните здесь, — попросила Сара. Они подъехали к кованым черным воротам — самой южной точке поместья Айви. — Приехали.
Он остановил машину у ворот:
— Дом Донована Айви? Вы на него работаете? Положив руку на ручку двери, Сара повернулась и посмотрела ему прямо в глаза.
— Ну да. Его женой. — С этими словами она открыла дверцу и вышла из машины.
— Помните, никакого купанья после девяти вечера. И вот еще что… — Полицейский откашлялся. — Миссис Айви? В следующий раз когда пойдете купаться… не ходите одна. И не забудьте захватить с собой что-нибудь… чтобы прикрыться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
