Вера Александровна дала немного ваты. Вату смачивали клеем и скатывали в виде морковок. А когда клей засыхал и морковки твердели, их раскрашивали красной краской, приклеивали зелёный бумажный хвостик и ниточку – чтоб вешать. Пока красили и клеили, все с ног до головы выпачкались краской и клеем. Зато было весело.
Олесю кто-то из деревенских угостил орехами. Она их грызть не стала. Принесла ребятам. Орехи тоже раскрасили и приклеили к ним ниточки.
Всё было готово.
Олеся, и тётя Маруся-водоноска, и сам Исаак Маркович отправились в лес за ёлкой. Пошли и пропали. Ребята совсем их заждались. Стало темнеть. Вера Александровна беспокоилась за Олесю. Наконец пришли. Все в снегу, носы – красные, брови – белые, замороженные, как сосульки.
Оказалось, зря исходили все ближние леса. Не растут в них ёлки. Ничего не поделаешь. Срубили маленькую сосенку. Тетя Маруся принесла ведро с песком. Сосенку укрепили в ведре. Запахло снегом и лесом.
Ну и пусть не ёлка. Пусть сосна. Всё равно красивая. Ветки – свечками, прямые, с голубоватой хвоей. И нарядная: на ней яркие цепи, пёстрые орешки и морковки – как настоящая.
Пришёл Степан Степанович. Ёлка-сосна ему очень понравилась. Он играл. Ребята пели «В лесу родилась ёлочка». А потом приходил Дед Мороз. Он был с длинной белой бородой, в красном пальто с мехом, только без палки. Потому что у этого Деда Мороза была только одна рука, а в ней он нёс корзину. В корзине лежали аккуратно свёрнутые кулёчки из газетной бумаги, а в них по целому яблоку, по две жареные белые лепёшки, по комочку розовых конфет-подушечек и по куску толстого наколотого шоколада.
Настал Новый год.
Весна
Постепенно стало теплеть. У сосновых стволов снег стаял, показалась чёрная земля. Около самого берега распустилась верба. На ветках качались маленькие пушистые зайцы.
Ребята набрали сосновых веток, наломали вербы, принесли домой.
Запахло весной.
Огород
Скоро снег совсем растаял. Вера Александровна выхлопотала «гектар», это земля за домом, за соснами – большое поле. Там теперь пашут и будут сажать огород – «подсобное хозяйство».
У ребят тоже будет огород – прямо позади сарая. Они сами вскопали землю, а тётя Нюра показала, как делать грядки. Вышло семь грядок.
Олеся пошла в деревню, а потом к Исааку Марковичу – добывать семена. Она принесла в пакетиках маленькие гладенькие семечки: и длинные, и узкие, и плоские, и овальные, и круглые – в виде шариков с шипами. В каждом семечке сидела свёкла, или морковка, или репка. Надо было теперь посадить их в землю и поливать водой.
Скоро грядки зазеленели. На них появились тонкие зелёные росточки – всходы.
Прогулка на лодках
На затоне была лодочная пристань. Две или три лодки болтались на причале. Остальные лежали кверху дном – на берегу.
До войны сюда по воскресеньям приезжали люди из города – отдыхать и кататься.
А теперь Олеся иногда училась грести да деревенские переезжали на ту сторону – на картофельное поле.
Однажды вечером тётя Нюра сказала:
– Если все ребята, все-все, лягут спать быстро и тихо и будут как мышки в норке, тогда завтра поедем кататься на лодках.
«Мышки» сначала заорали как сумасшедшие, захлопали в ладоши, но потом притихли. Гуськом пошли умываться, не гремели рукомойником, не брызгались и тихонько улеглись спать.
Тётя Нюра никогда не давала пустых обещаний. На следующий день после полдника пошли на пристань. Разместились в трёх лодках и поплыли по затону. А где кончался затон, была протока. Въехали в протоку и поплыли по ней – прямо в реку Радомлю.
Над протокой сплелись ветками вётлы, сделали зелёную крышу. Листья отражались в воде, сквозь них просвечивало солнце, прямо рядом с лодками солнечные лучи ныряли и плавали на воде.
Выбрались на Радомлю и поплыли против течения. Радомля – широкая, по берегам лес.
Плыли долго, плескались водой, раскачивали лодку – пугали тётю Нюру. Потом все хором пели речную песенку:
Реченька быстрая,Ты куда течёшь?Ты куда, реченька,Лодочку несёшь?Я теку меж лугов,Я теку в лесу,К морю, морю синемуЛодочку несу.
В первой лодке на вёслах сидел дядя Митя – из деревни. Когда от протоки отплыли довольно далеко, дядя Митя стал грести к берегу; он разогнал лодку, и она с шуршанием заползла на берег. Остальные две причалили рядом.
На берегу, в высокой траве, росли крупные лесные колокольчики, пахло разными цветами и тёплой травой. В воздухе стоял ровный и тонкий звон: жужжали пчёлы, трещали кузнечики.
Тётя Нюра сказала:
– Погуляем здесь и нарвём домой букеты. Не ходите далеко, и пусть никто не лезет в воду.
Ребята разбрелись по берегу. Валя срывал цветы очень коротко, прямо у самого цветка, так что они не годились в букеты, и подбегал с каждым цветочком к тёте Нюре:
– А этот цветочек кто?
– Это лютик, – объясняла тётя Нюра.
– Что значит лютик?
– Он лютый, как волк, он кусается, – вмешалась Тамара. И засмеялась.
Валя надулся и отошёл, а через секунду приставал снова:
– А это что?
– Это ромашка.
– А это?
– Это мята.
– Мятая? А кто её измял?
– Медведи, – опять поддразнила Тамара.
Потом тётя Нюра плела всем венки из ромашек. Один венок остался лишний. Не хватило головы.
– А кто без венка? – спросила тётя Нюра.
Никто не ответил. Все только вертели головами в белых ромашках.
Тётя Нюра забеспокоилась и быстро всех пересчитала. Одного кого-то не было. Тётя Нюра стала выкликивать по именам. Валя не отозвался.
– Да где же он? Валя-а-а! Никто не ответил.
– Валя! Валя! – стали звать ребята. Опять никакого ответа. Тётя Нюра побледнела.
– Все стойте на месте, – сказала она. – Я пойду поищу.
Она скрылась в кустах. Потом вышла из кустов и снова ушла. Потом вернулась. Вали нигде не было. Недавно он был тут, только что приставал с цветами и… вдруг исчез.
Ребята всё кричали и звали, но Валя не отзывался.
Тётя Нюра позвала дядю Митю, он привязал лодки и тоже пошёл искать Валю.
Тётя Нюра нервничала, бегала то к ребятам, то в лес. Потом остановилась как вкопанная, ещё больше побледнела и побежала к реке. Она подумала, наверно, что Валя пошёл к речке и упал в воду. Но дядя Митя успокоил её. Он всё время сидел в лодке, к реке никто из ребят не подходил.
– Пусть бы ребятишки поискали, – сказал он. – Давайте всем миром по кустам поищем.
– Нет-нет, – запротестовала тётя Нюра. – Так они все перетеряются.
– Авось нет. А ну, ребята, берись все за руки, – скомандовал он.
Пошли все разом. Стеной.
– Куда ему тут пропасть? Сейчас сыщем.
Ребята пошли вытянутой цепочкой, крепко держась за руки.
Тётя Нюра шла сзади и всё время всех пересчитывала.
![]()
Вдруг Инночка-красавица споткнулась. Её правая нога ушла куда-то под землю, и она упала носом вниз и потащила за собой тех, кого держала за руки. А из ямы, которая была скрыта высокой травой, неслись истошные крики:
– Ой, медведи!.. Медведи! Медведи!..
Все кинулись к яме, и тётя Нюра выволокла оттуда ревущего, перепачканного Валю.
– Как ты туда попал?
– Я провалился, я не нарочно!
– А почему ты не откликался?
– Да-а, а медведи?
– Какие медведи?!
– Я боялся, что услышат медведи!
– Какие медведи?
– Лесные, – проговорил Валя сквозь слёзы и заревел так, что его не скоро удалось успокоить.
Поплыли домой. Солнце садилось. Лес по берегам Радомли потемнел, только кое-где ярко вспыхивали в закатном солнце стволы сосен. Было тихо. Какая-то птица поскрипывала в кустах.
