Читаем без скачивания Городская магия - С. Птаха.

Ситуация разрешилась сама собой — как всегда просто и неожиданно. Сергеич вздрогнул, дернулся и совершенно обыкновенно шлепнулся с высоты своего полета на кровать, потер ушибленные при падении места и выругался, используя лексику, однозначно указывающую на его вполне земное происхождение и тяжелый жизненный путь. Затем он соединил в колечко указательные и большие пальцы рук, издал таинственный горловой звук, в котором можно было угадать мантру «Ом» и сказал:

— Ну, все — вроде гармонизировался! Я эту тварь поймаю и примерно накажу хотя бы за то, что она так изгадила мне весь астрал! — и, начал надевать ботинки.

Игорь Николаевич, удобно сидевший на широком подоконнике, приоткрыл створку так, что бы краешком глаза незаметно посмотреть на отражавшегося в ней Ала — он все ещё пытался понять, была ли у него галлюцинация или такие полеты — суровые будни для носителей харизмы и их приспешников. Ал, совершенно спокойно стоял у стены скрестив на груди руки, и наблюдал происходящее с каким-то отстраненным научным интересом. Тем временем Сергеич снова начал витиевато ругаться — на этот раз сначала из-за порвавшегося шнурка, а потом из-за сломавшейся сигареты. Наконец его внимание охватило и остальных участников сцены, слишком увлекшихся наблюдениями:

— Что вы на меня так выставился, — ну просто как дети малые! Вроде видите первый раз или матов не слышали? Пойдемте, не чего тут больше высиживать… Сергеич так неожиданно энергично и решительно потянул Прокопеню за руку, что тот свалился с подоконника, ударился об пол и кровать и тут же продемонстрировал, что маты он не только слышал, но и употребить может вполне грамотно и уместно.

Одновременно с этим шумом и суетой, тихо звякнуло задетое окно, и рядом с Игорем Николаевичем на пол упал длинный тонкий предмет. Ал тихо вскрикнул, и с поразительной ловкостью и скоростью перехватил за запястье руку Прокопени, которую наивный доктор уже протянул, что бы поднять и рассмотреть этот предмет.

— Не стоит его брать голыми руками, — предупредил Ал.

Сергеич тоже протянул к предмету руку, но просто поводил ею вокруг приблизив на расстояние 20–30 сантиметров, как это делают во время диагностики экстрасенсы.

— Надо же какое странное поле, — но агрессивное, очень сильное и не обычное, — заметил он.

Все трое были так увлечены разглядыванием предмета, что даже не попытались выглянуть в окно, что бы выяснить, как и откуда он смог попасть в комнату. Предмет представлял собою стилет с треугольным лезвием и затейливой золотой отделкой на черной ручке. Стилет поразительно напоминал изображение на татуировке Ала. Поэтому Прокопеня, с деланной простотой, поинтересовался у Ала:

— Ал, а как ты думаешь, он старинный? И почему его нельзя брать голыми руками?

— Ну что ты Док! Это явная подделка, настолько грубая, что сам факт подделки кажется бессмысленным! Есть легенда о том, что полые рукоятки подобных клинков наполняли медленно действующими ядами, а только потом передавали их наемным убийцам. Использование отравленной рукоятки гарантировало как смерть жертвы, так и смерть самого убийцы, прикоснувшегося к рукоятке.

— И для кого же приглашали таких убийц?

— Чаще всего для ослушавшихся членов рода. В память об этой легенде и Герейра даже пользуются татуировками с изображением подобного, конечно аутентичного клинка, для того что бы помнить о верности долгу и предназначению.

— А у вас в роду масса веселых обычаев как я погляжу, — мрачновато ухмыльнулся Сергеич, — и извлек из кейса Прокопени резиновые перчатки, осмотрительно прихваченные доктором после вчерашнего осмотра тела «мумии» на кухне.

Ал натянул перчатки, поднял клинок и начал медленно и осторожно разбирать рукоятку прямо над кейсом Игоря Николаевича. Рукоятка действительно оказалась пустой внутри, и когда Ал её встряхнул на крышку кейса тоненькой струйкой посыпался тот самый мелкий желтый песок, Пркопене стало не хорошо, он непроизвольно отпрянул, ожидая, что количества песка снова, так же как вчера, начнет нарастать, затапливая комнату, но струйка быстро иссякла, образовав крошечную горку песка на поверхности кейса. Зато буквально через несколько секунд, по этой самой кожаной поверхности поползли какие-то пятна, словно песок был горячим или едким. Прокопеня испугано схватил кейс и, стряхнув песок в раковину, отрыл воду. От соприкосновения с песком вода противно шипела, выделялся какой едкий вонючий дым…

Ал разочарованно вздохнул:

— Можно ведь было провести химический анализ… — и так же осторожно собрал рукоятку, потом завернул клинок сначала в кусок какой то упаковочной бумаги, а затем в целлофан, снял перчатки и засунул все это в изрядно подпорченный кейс Игоря Николаевича.

Хотя дыма было совсем не много, Прокопеня все же закашлялся и снова вынужден был высунуться в окно, что бы отдышаться. Тут его ждало новое потрясение. На улице, прямо на его глазах несколько человек в штатском и два гаишника суетились вокруг джипа Головатина.

— Сергеич, посмотри — что ещё за безобразие такое? — возмущено закричал Прокопеня, — у тебя с джипа ГБДИ или как их там, гаишников этих поганых теперь называют, номера свинчивает!

Сергеич тоже высунулся в окно и возмущенно закричал:

— Эй, вы, что вы там делаете! На номера посмотрите!

— Это ваша машина? — прокричал в сторону окна один из людей в штатском, в котором Прокопеня сразу же узнал представителя ФСБ, запечатленного на фотографиях у гостиницы. Но сказать об том Сергеичу он не успел, зато в который раз подивился его дальновидности.

Головатин с завидным спокойствием и достоинством ответил:

— Какая разница чей это автомобиль — у нас закон один для всех. Надеюсь, вы действуете в его рамках! — и закрыл окно.

— Вот черт, не помню числится Ровер, в угоне или нет. Костик на него документы делал… Кастаньеде позвонить? Или мужикам в ГАИ?

Пока Сергеич придавался воспоминаниям об истории Ровера, Прокопеня отыскал фотографию, сделанную около гостиницы и постучал пальцем по изображению человека, обратившегося с вопросом:

— Вот он, красавец….

Сергеич вздохнул, позвонил кода-то, попросил прислать машину и охрану, а потом воинственно сказал:

— Ладно, идемте знакомиться с гостями.

Прокопеня взял кейс, а Ал аккуратно упаковал в пакет альбом Монакова. Сергеич — назидательно замети по этому поводу:

— Мужик с пакетом не ходит!

— Отчего же? — искренне удивился Ал, — Неужели использование такого пакета может каким-то образом на потенции негативно сказываться?

Сергеич и Игорь Николаевич дружно засмеялись и вышли из квартиры.

Человек с фотографии официально адресовался к Головатину, едва они переступили порог дома.

— Сергей Олегович! Можно к вам обратиться? Это очень серьезный вопрос — в вашем автомобиле находится взрывное устройство. Может быть, вы располагаете какой-то информацией по этому поводу.

Головатин на несколько секунд прикрыл глаза, задумался, потер лоб и после такой пантомимы изрек:

— Так вам надо не ко мне обращаться, а в министерство по чрезвычайным ситуациям, или в ФСБ, но вот телефона их я не припомню что-то….

Его собеседник покраснел, засопел, извлек из кармана удостоверение и продемонстрировал его Головатину.

— Я с вами не шутки шучу, я тут нахожусь совершенно официально, да ещё и хочу вам же и помочь, — раздраженно сказал человек, — вас ведь, — не меня! А именно вас, убить хотят! А вы тут паяца изображаете!

— Раз вы такой хорошо информированный человек, Юрий Владимирович, парировал Сергеич, прочитав удостоверение, — должны знать что я — говорю по буквам — н-е-в-м-е-н-я-е-м-ы-й, и нахожусь под постоянным медицинским наблюдением. Вот мои доктора, — он указал на Прокопеню с Алом, — Ни водить, ни иметь автомобиль я не могу. А вот вы на доктора, как-то мало похожи, и есть ли у вас разрешение на наблюдение за мной, моим попечителем, этим домом или автомобилем, оформленное в прокуратуре, — поинтересуюсь всенепременнейше. И если нет — руководству вашему официально отпишу… Силами адвокатов, разумеется!

— Грамотный слишком для невменяемого! — не смог удержаться и сохранить официальный стиль общения Юрий Владимирович.

Головатин не стал уподобляться своему оппоненту и вступать в бытовою дискуссию, а с поистине самурайской выдержкой сел в подъехавший джип, совершенно такой же, как тот, что стоял на противоположной стороне улицы. Его примеру последовали Игорь Николаевич с Алом.

Джип проехал уже несколько метров, когда Сергеич неожиданно открыл дверцу, высунулся и звонко крикнул совершенно опешившему от неожиданности Юрию Владимировичу:

— Хотя я и не вменяемый, но членораздельную речь все ещё понимаю, и если хотите общаться не официально — заглядывайте вечерком, часиков в девять десять в «Стервятник»…