Из-за очередной тучи выползла луна, осветив бледным светом жуткую картину. Армила неподвижно лежала на спине, испуганно шепча:
— Бруки, не шевелись!
Воды в канаве не было, а на дне, покрытом слоем влажных листьев, из колец своего свернутого тела медленно поднимала голову змея.
— Бруки, это гадюка! Что делать?
Выдра внимательно смотрела на змею. Медленно снимая с плеча мешки, она пыталась завести разговор с рептилией:
— Извините, вы, случайно, не гадюка?
— Я ваш-ш-ша с-с-с-смерть! — прошипела змея.
— Да что вы? — Бруки заинтересовалась этим сообщением. — Что мы для вас можем сделать, госпожа смерть?
Змея подалась к Бруки, играя высунутым из пасти раздвоенным языком.
— Люблю поес-с-с-сть, с-с-с-съедобное, вкус-с-с-сное…
Как только змея повернулась к Бруки, Армила потянулась к рукояти меча. Но этот жест оказался излишним. Бруки была быстрее. Она усмехнулась:
— Ха-ха, кто ж не любит. Вот здесь, в мешках, много вкусного.
Бац! Бух! Хлоп! — посыпались удары. Голова змеи рухнула, тело обмякло.
Армила вскочила и подбежала к подруге:
— О Бруки, я боялась за тебя. Ты такая храбрая!
Выдра внимательно осматривала мешки, проверяя, не причинен ли им ущерб.
— Ха-ха-ха, как же, храбрая, хвост моей бабушки, фартук мамочки! Эх ты, кустохвостиха неграмотная, ужа за гадюку приняла! Тоже госпожа смерть! У гадюки узор идет по всему телу, а уж слегка отмечен по бокам.
Бруки небрежно подцепила змею и протерла ее плащом. Из грязи выступил узор. Гадюка.
Собственный промах развеселил Бруки еще больше:
— Га-ха-ха-ха-ха-ха! Экая я балда хвостоголовая, гадюку за ужа приняла! Ладно, мешки наши целы, пострадала только госпожа смерть. Будет у смерти головка бо-бо. Полезли отсюда, мне канавы разонравились.
— Мне тоже, — приободрилась Армила. Невозможно долго унывать в присутствии такого бодрого друга, как Бруки. — Пусть госпожа смерть оживает помаленьку.
Развеселые подруги выбрались из канавы и направились в лес. Вскоре Бруки остановилась и принялась озадаченно скрести затылок.
— Откуда мы знаем, что идем на юго-запад? Я в этих югах-северах, как рыба в прыжках по веткам…
— Ничего сложного, — заверила Армила. — Солнце встает на востоке. Отвернулась от него — смотришь на запад. Тогда юг слева, а север справа. Поворачиваешь между ними — вот тебе и юго-запад. Поняла?
— Ха-ха-ха… Не поняла. Ладно, ты будешь следопытом, а я беру на себя голодных змей.
Подруги шли по лесу всю ночь, а утром восходящее солнце подтвердило, что они придерживались верного направления. Армила потерла усталые глаза.
— Нам велено ночью идти, а днем отдыхать. Давай устроим привал, перекусим да вздремнем.
— Ни словечком не возражаю. Прямо тут и рухнем. У этого вяза.
Расстелили плащи, развязали мешки. Армила вытащила два хлебца. В один впилась зубами, другой протянула подруге:
— Ммм, вкусно! Смотри, в нем сыр, грибочки, морковочка, лучок. А у тебя что?
— Ха-ха, в моем мед, орехи рубленые, яблоки и ягоды. Брат Грис целый обед в два каравая засунул. Давай съедим по половине и поменяемся. Вот по два блюда и получится.
Армила вытащила фляжку и две кружки.
— Пойду поищу воду сироп разбавить.
Когда Армила вернулась, Бруки уже дремала. Она приоткрыла один глаз и спросила сонным голосом:
— Нашла воду?
— Воду не нашла, но нашла что-то другое. Тропу нашу вчерашнюю. Она тоже свернула на юго-запад. Кто сказал, что тропа идет к югу и надо свернуть в лес?
Выдра плотно сжала веки.
— Ты, конечно. Не мешай спать.
— Нет, ты, врунья толстохвостая. Спокойной ночи!
— Хи-хи-хи. Спокойного дня.
— Отстань. Я с тобой не разговариваю, — улыбнулась Армила.
— Да молчу я, молчу. Сплю давно, не мешай. Хи-хи-хи-хи.
Разгорелся теплый и ясный день, предвестник прекрасного лета, когда бесшумно порхают мотыльки, роится лесная мошкара, деловитым баском гудят над цветами пчелы и шмели. Путешественницы мирно сопели в дырявой тени раскидистого вяза. Солнце уже перевалило через зенит и подумывало о возвращении домой, на запад.
Более чуткую Бруки разбудило солнце, которое уставилось ей прямо в физиономию, нестерпимая жажда и любопытная ярко-желтая бабочка, порхавшая как раз над полуоткрытым ртом выдры. Бруки сдула бабочку, отвернулась от солнца и попыталась вернуть сон. Куда там! От жажды так просто не отделаешься. Армила все еще спокойно спала, плотно закутавшись в просторный походный плащ.
Бруки уселась, зевнула и начала звучно вздыхать. Увидев, что белка зашевелилась, Бруки принялась причитать:
— Ужас, ужас, поспишь тут, пожалуй.
— Что там за ужасы у тебя? — сонно пробубнила Армила.
— Солнце наглое, звери всякие в пасть лезут, а язык толще хвоста распух, страсть как пить хочется. А тебе не хочется?
Армила тут же поднялась и принялась собираться.
— Хочется. Вместо нытья идем лучше воду искать.
Они пошли на юго-запад вдоль канавы, и скоро Бруки услышала журчание воды. Подземный ручеек выбивался из стенки канавы и крохотным каскадом падал на ее дно. Вода оказалась чистой и прохладной.
Утолив жажду, подруги отправились дальше. Вдруг Бруки прыгнула в лес и мгновенно вернулась с длинной и почти прямой веткой.
— Вот что нам нужно! И никаких драк с гадюками на дне канавы. Смотри!
Она уперлась веткой-шестом в дно канавы и, сильно оттолкнувшись обеими задними лапами, перепрыгнула на другую сторону.
— Хо-хо-хо, ай да я, ай да молодец! Делай, как Бруки, сестрилка Армилка! — И выдра толкнула шест обратно.
К своему удивлению, Армила так же легко перелетела на другую сторону.
— Смешные Сезоны, какая я, оказывается, отчаянная! Что бы сказал отец Монотон, если бы увидел, как несолидно я себя веду!
— Он сказал бы: «Молодец!», Ха-ха-ха! Теперь пойдем по ровной дороге, не надо больше о пни спотыкаться.
Они продолжили путь при свете дня. Постепенно тени удлинялись и повеяло вечерней прохладой.
Капитан Шрад с отрядом из двух десятков песцов и горностаев отдыхал у канавы, закусывая яйцами лесных голубей. Его следопыты Фервул и Брудж обнаружили большую колонию голубей. На птиц не стали тратить стрел и времени, а яиц набрали множество.
Приятельница Шрада Фрита проткнула когтем очередное яйцо, смачно высосала содержимое и швырнула пустышку в канаву. Затем вздохнула и хитрым оком скосилась на капитана:
— Неплохое местечко для ночлега.
Шрад нерешительно вертел очередное яйцо в лапе.
— Гуло приказал идти днем и ночью, без отдыха до этого самого Рэдволла.
Фрита презрительно фыркнула:
— Гуло? А где он, Гуло? Я его здесь не вижу. И он тебя здесь не видит. Народ устал. Да и ты устал. Одна ночь ничего не решает. А Великому Гуло о таких мелочах знать необязательно.
— Пожалуй, ты права. Отдыхаем до рассвета. — Шрад повысил голос: — Фервул, Брудж! Возьмите луки, посмотрите, может, птицы в гнезда вернулись. До утра отдыхаем!
Обрадованное зверье бросилось по кустам искать места поуютнее. Скауты отправились по тропе к голубиному поселению. Шрад уже собрался было растянуться в папоротниках, но перед ним вдруг возникли оба разведчика.
— Что там еще стряслось? — недовольно буркнул Шрад.
— Капитан, на тропе две каких-то ненормальных, — почти шепотом доложил Фервул. — Идут сюда, горланят какую-то дурацкую песню. Нас не заметили.
— Всех собрать в канаву! — хриплым шепотом скомандовал капитан. — Берем живыми!
Армила и Бруки бодро шагали по тропе. Белка накинула плащ.
— Прохладнее становится. Когда привал?
— Когда устанем. Нам, правда, велено ночью шагать, днем отдыхать.
Легкий шорох сзади привлек внимание Армилы. Она резко обернулась — четыре горностая: два с копьями, еще два сжимают в лапах луки с вложенными стрелами.
— Бруки, сзади…
Но и спереди возникли на тропе четыре белых лиса с мечами, похожими на серпы.
— Х-ха, отдохнули. Бежим в лес… — начала было Бруки, стараясь не разжимать губ.
— Отбегались, — раздался грубый голос совсем рядом.
Из лесу и из канавы выпрыгнули белые звери, окружив белку и выдру плотным кольцом.
— Связать! — отрезал капитан Шрад.
Книга вторая
ВОИН, ВЕРНУВШИЙ СВОЙ МЕЧ
Шагает Рэкети Рэкети Там!Бьет барабанный бой!Шагает Рэкети Рэкети Там!Шагает он на бой!
Кто может помешать емуВзять королевский стяг?О нет! Такому храбрецуНе помешать никак!
А есть еще и Дуги с Гор,Из Долгого Дозора,Не ведающий страхаИ жалкого позора!
17
