Читаем без скачивания Золотой шар - Михаил Белозеров

Три взыскания за три месяца! Остальные Егор Чепухалин уже не считал и не помнил – слишком много их было. Пьянки, разврат, неуставные отношения с подчиненными. Даже сам себя он считал неудачником. В тридцать семь лет все давно носят как минимум майорские погоны. Он же все еще начищает свои четыре капитанские звездочки. Жена его бросила еще когда он был старшим лейтенантом. Раскусила его полную профнепригодность к семейной жизни. Поняла, что если все неудачи сыплются на одного человека – это патология, начиная с фамилии. Забрала Танюху и уехала. Ведомственную квартиру у него тут же отобрали. Теперь Чепухалин делил комнату с прапорщиком Кабаковым, который служил завскладом РАВ[10] и неделями, не просыхая, пил, как сапожник.

Когда Чепухалин вошел, Кабаков спал мертвецким сном. На полу вперемешку валялись водочные и пивные бутылки. В былые времена Чепухалин с удовольствием напился бы вместе с Кабаковым и пристроился рядом, но теперь ему было не до этого.

Стиснув зубы, Чепухалин перешагнул через тело и полез под подушку. Там у него хранился вороненый «ТТ», который Чепухалин по случаю купил на рынке за сто рублей и пару гранат РГД-5. Но перед тем как застрелиться, Чепухалин решил уничтожить свой «эпопейный» роман «Частная жизнь одной цивилизации».

Дело в том, что если не все беды, то добрая половина их происходили в жизни Чепухалина из-за его пристрастия к фантастике. Было у него такое хобби. Отдушина в жизни, можно сказать. Из-за чего он, собственно, и страдал: когда зачитывался Станиславом Лемом и Нилом Стивенсоном, опаздывал на службу; однажды, когда писал собственный роман, едва не запустил тактическую ракету. Разумеется, все это и многое другое легло в его личное дело и не способствовало карьере. Даже любимая жена Варенька не смогла отвадить его от этого разрушительного увлечения. А она очень и очень старалась. Начинала скандалить с утра в воскресенье и заканчивала в пятницу вечером. В субботу у них был день перемирия, потому как они всей семьей шли в баню, а потом ложились в постель – в отношении секса Варенька была пунктуальна, как электросчетчик. Дудки. Чепухалин стоически переносил тяготы семейной жизни, но писать не бросил. Когда его перевели в МСКЗ, подальше от термоядерных ракет, он стал пописывать на службе и за два года накропал серьезный роман, который не брало ни одно издательство. Он даже нарисовал роман в комиксах. Теперь этот роман предстояло уничтожить. Чепухалин рвал и плакал. Рвал и плакал. Огромные мужские слезы падали на страницы рукописи и оставляли на нем влажные дорожки.

Все было кончено. Жизнь потеряла всякий смысл. Кроме как служить отчизне, Чепухалин больше ничего не умел. Слишком поздно он родился: не было в его автобиографии ни Афганистана, ни Чечни. Негде было ему отличиться, как генералу Лаптеву. «Если выгонят из армии, – думал он, – то мне светит лишь жизнь бомжа. Легче застрелиться».

Бесконечно жалея себя, Егор Чепухалин подошел к зеркалу. Ему было интересно, как это пуля разносит череп. «Вдребезги, естественно», – подумал он и нажал на скобу. «ТТ» сухо щелкнул. Чепухалин грязно выругался, показал зеркалу фигу и перезарядил пистолет, думая: «Ах так! Ну я все равно!..»

Второй щелчок его уже развеселил. Он дослал третий патрон и с холодной решимостью приложил ствол к виску, словно хотел кому-то что-то доказать. На заднем плане замаячила странная тень Кабакова с воздетыми под потолок руками, при этом глаза у него были закрыты, как у покойника.

Чепухалин невольно оглянулся. Это был Кабаков, но не тот Кабаков, которого знал Чепухалин, а совсем другой Кабаков. Он сделался огромным: голова и широченные плечи упирались в потолок, а ручищи походили на саперные лопатки. Настоящий Кабаков был маленьким, тщедушным, драчливым, с мордой цвета кирпича.

– Поднимите мне веки! – прогудел Кабаков, шаря вокруг себя руками-лопатами, как водолаз на дне Черного моря.

– Еще чего! Перебьешься! – сказал, невольно пятясь, Чепухалин, пытаясь сохранить душевное равновесие.

«После того, как ты два раза пытался пустить себе пулю в лоб, это совсем несложно», – понял он.

– Подними – не пожалеешь!

Чепухалин недоуменно почесал лоб стволом.

– А хрен тебе! – сказал он со зла. – Ебическая сила!

– Не гневи Бога! – предупредил Кабаков, шевеля длинными узловатыми пальцами.

– Ты что, Вий?

– Похлеще!..

– А вот я тебя сейчас прищучу! – пообещал Чепухалин и наставил на Кабакова пистолет.

– Ха-ха-ха! – картонно рассмеялся Кабаков. – А если я его отберу?

– Попробуй! – смело возразил Чепухалин, чувствуя, что уперся спиной в зеркало.

– А чего здесь пробовать?! – удивился Кабаков и протянул ладонь-лопату, на пальцах которой выросли кровавые когти.

Чепухалин от отчаяния выстрелил, метя прямо в лицо этого видоизмененного Кабакова. Выстрел отбросил Кабакова к противоположной стене, но не убил, хотя во лбу у него появилась круглая аккуратная дырка, и капля крови изящно скатилась на подбородок.

– Ерунда, – четко выговаривая слово, сказал Кабаков, слизывая кровь длинным, как у гадюки языком, и выплюнул изо рта сплющенную пулю.

Она с громким стуком упала на пол и откатились куда-то в угол.

– Подними веки, – прогудел Кабаков. – Богом прошу!

– За…л, – согласился обескураженный Чепухалин. – Только ты на колени встань, а то я не дотянусь.

Кабаков послушно опустился на колени. Но даже на коленях он был на целую голову выше Чепухалина.

Чепухалин привстал на цыпочки и, косясь на ручища с кровавыми когтями, приподнял Кабакову веко на левом глазу.

– И второй, – попроси Кабаков. – А то я тебя плохо вижу. Вот ты какой?!

– Теперь я могу идти? – спросил Чепухалин. – У меня важное дело.

– Нет у тебя никаких дел. Все твои дела я решу за тебя.

– Ты что, старик Хоттабыч?

– Круче! – сказал Кабаков. – Я из Дыры!

И тут наш Егор Чепухалин струсил. Нет, он не потерял лица, не запросил пощады, не заплакал. Он опешил. Всю жизнь он читал фантастику и фэнтези. В голове у него крутились десятки сюжетов с самыми фантастическими существами. Но когда во плоти перед ним явилось такое вот существо, он не поверил.

– Пи…шь! – твердо сказал Чепухалин, собираясь вывести поганца на чистую воду.

Он даже подумал: «Может быть, я уже застрелился? И это такой ад? Фигня какая-то!»

– Ладно, – очень спокойно промолвил Кабаков. – Тогда закажи самое сокровенное желание. Хочешь Вареньку вернуть?

– Нет, не надо! – испугался Чепухалин.

– Правильно, – согласился Кабаков. – Отныне женщин у тебя будет вагон и маленькая тележка. И заметь, одни писаные красавицы. Тебе какие нравятся?

– Мне все равно, лишь бы с мохнаткой.

– Правильно, – одобрил Кабаков. – Хочешь, издадим твою книжку?

– Я рукопись разорвал… – упавшим голосом признался Чепухалин.

– А это что?.. – Кабаков протянул ему свеженький экземпляр романа «Частная жизнь одной цивилизации».

– Не может быть! – выпалил Чепухалин и вцепился в книгу.

Руки его дрожали. На обложке значилось: Березин. Не было только подходящего имени.

– Ты ведь хотел этот псевдоним?

– Да… – признался Чепухалин, все еще не веря своему счастью.

Он раскрыл книгу. ЭКСМО выпустило ее тиражом двести тысяч экземпляров.

– А где мои бабки?! – возмутился Чепухалин. – Где бабло?! Где деньги?! Ебическая сила!

Он вспомнил, что у него в кармане вечная вселенская пустота. В этот момент телефон внутренней гарнизонной связи зазвонил, как междугородний. Все еще ни во что не веря, Чепухалин схватил трубку.

– Алло? – с напряжением в голосе спросил он.

– Господин Чепухалин? – очень вежливо осведомился мужской голос. – В смысле, Березин?

– Так точно… – осторожно подтвердил Чепухалин.

– Вас беспокоит Леонид Шкурович, главный редактор ЭКСМО. Мы перевели на ваш счет всю сумму и хотим заключить договор на все последующие книги, естественно, с выплатой гонорара за эксклюзивное право публикации. Вы меня слышите?

– Г-г-г… – прочистил горло Чепухалин и произнес страдальчески: – Повторите, пожалуйста…

Ему страшно захотелось выругаться матом, просто потому что душа испытывала невыносимое давление от избытка чувств. Однако он вспомнил, что с издателями надо разговаривать на литературном языке. И стал подбирать соответствующие слова. Но, как назло, в голову ничего не лезло, кроме мата и перемата. А еще очень хотелось показать трубке дулю за то, что его так долго не печатали. Чтобы не совершить ни того и ни другого, Чепухалин сунул пальцы в рот и прикусил их до крови.

– Вы насчет аванса? – забеспокоился голос. – Уже выслан за все будущие книги! И за «катаклизмы», и за всякие «лунные варианты», и вообще, нам бы хотелось приобрести все ваши «войны» и «экипажи», и «корабли», а также «звезды», «пентагоны» и прочее по мелочевке. Как видите, мы в курсе всех ваших планов.