разозлило. Поэтому она поехала со своим гигантским животом в больницу одна и даже припарковалась способом параллельной парковки в темноте. Медсестры сказали, что у нее раскрытие семь сантиметров. Она развела руки, чтобы показать мне, сколько это.
– Вот столько.
– Это отвратительно! – сказала я. – И ты вот так вела машину? С такой гигантской дырой?
Дело в том, сказала она, что, если снова оглянуться назад, это было одиноко.
– Может, это тоже была борьба, – сказала она. – Типа, иди на хер, бро, если ты не считаешь нужным проснуться ради появления твоего гребаного ребенка после того, как я сказала тебе, что у меня слизь на нижнем белье, то я поеду без тебя! Но это не тот бой, который нам нужен. Посмотри на «Рэпторс», – она встала и начала идти. – Нам нужна команда. Нам нужны другие люди, чтобы сражаться вместе с нами.
Она сказала, что причина, по которой «Рэпторс» так хороши, заключается в том, что они пытаются добиться коллективной победы и ни один из них не рвется просто побить личный рекорд, или улучшить свою статистику, или что-то еще. По ее словам, борьба в одиночку – это самое худшее. Она предпочтет проиграть одинокую битву. Она скорее присоединится к проигравшей команде, чем выиграет битву в одиночестве.
Я ссутулилась, пока мы шли, чтобы она знала, что теперь можно и помолчать! Вечно она использует личные истории в своих лекциях для меня, а я и так все понимаю! Она сказала, что одинокие битвы напоминают ей о том, как она училась в седьмом классе, и в ее класс пришел тюремный охранник, который целый час кричал на всех, чтобы они не попадали в тюрьму.
– Вот именно! – сказала я. Хотя понятия не имела, к чему она клонит. Кроме того, бабуля говорила мне, что в «Рэпторс» есть один-два игрока, которые больше заботятся об индивидуальных характеристиках, но мама этого не знает. По дороге домой мы держались за руки. Она положила мою руку себе на живот, чтобы я почувствовала Горда. Она спросила, не хочу ли я что-нибудь сказать Горду: это было очень глупо. Как если бы мне было два года. «Суив, скажи: „Привет, Горд!“». Она рассказала мне, что когда была совсем маленькой, то спрашивала бабулю: «Привет, что на ужин? Я умираю от голода!» А бабуля всегда была очень занята работой или разговорами по телефону со своими друзьями, поэтому она отвечала: «Эй, вот тебе пара баксов, сходи в кафе за гамбургером!» И мама шла одна в «Питз-инн» на Мэйн-стрит в их фашистском маленьком дерьмовом городишке, садилась в одиночестве в гигантскую красную кабинку из кожзаменителя и заказывала один простой гамбургер, в котором не было ничего, кроме кетчупа, и апельсиновый фруктовый лед. У нее еще оставались деньги на чаевые и на шоколадный батончик на десерт, который она медленно ела по пути домой, и частенько, когда она возвращалась, бабуля все еще разговаривала по телефону и шумела. Я спросила маму, было ли это одинокой битвой, и она сказала, что нет, это было круто, ей нравилось, пока она не сталкивалась с Уиллитом Брауном. Она скорее сойдет со своего пути и пройдет сотню миль, или даже проползет сотню миль, или даже проползет сотню миль с четырехсотфунтовым диким животным на спине, чем столкнется с Уиллитом Брауном. А как насчет пятисот миль с акулой-убийцей, вцепившейся в твою голову зубами, так что ты даже не сможешь видеть, куда идешь? Мама сказала: да, она лучше пройдет восемьсот миль с акулой, вцепившейся в ее голову, и семью сотнями крыс, грызущими каждую частичку ее кожи, чем наткнется на Уиллита Брауна. Пока мы шли, мама делала упражнения на растяжку. Она называла их выпадами. Она пинала здания и фонарные столбы, словно пыталась их опрокинуть. Она сказала, что делает это, чтобы укрепить матку и стенку влагалища и потому что так поступают все актеры.
– Давай вместе со мной, Суив!
Я сказала «нет». У меня нет всего этого дерьма.
– У тебя нет матки и стенки влагалища? – спросила она. Я пошла дальше, пока она изо всех сил упиралась в угол бутика спортивной одежды, потому что я не хочу стоять рядом с ней, пока она занимается странными вещами, не то будет выглядеть так, словно я это поддерживаю. Она почти лежала и занимала весь тротуар, а людям приходилось обходить ее стороной.
Когда мы вернулись домой, бабуля играла в пасьянс на компьютере. Она была очень рада нас видеть.
– О, хорошо, вы дома!
Она захлопнула крышку ноутбука и встала возле стола. Она начала смеяться, как всегда делает, если с ней произошло что-то веселое и она собирается рассказать нам об этом, как только перестанет смеяться. Нам приходится стоять и ждать. Иногда мама теряет терпение, топает наверх и говорит, что вернется через минуту, и никогда не возвращается. Но сегодня мама была в хорошем настроении оттого, что помогла мне понять жизнь, разочаровав меня, и она стояла рядом со мной, улыбалась и ждала, пока бабуля перестанет смеяться, чтобы заговорить. Наконец бабуля сказала:
– Хорошо, послушайте, знаете, сколько лет моей подруге Уайлде и ее мужу Дитеру?
Я покачала головой, а мама сказала:
– М-м, восемьдесят?
– Больше! – сказала бабуля. – Они почти центурионы, ради всего святого!
А потом бабуля рассказала нам ужасную историю, которую она считала отпадной, о том, как они с друзьями приехали к Уайлде и Дитеру, позвонили в дверь, но к двери никто не подошел, и тогда они все вошли, но никто не сказал им: «О, привет, вы тут», – и тогда они прошли дальше на кухню и услышали стоны и подумали, что это наверняка стоны Уайлды или Дитера, или их обоих одновременно, что они умирают от старости, и тогда они все ворвались в спальню и застали Уайлду и Дитера in flagrante delicto на любовном ложе.
Я сказала:
– Нет!
Я не была уверена, что слышу то, что слышу. Мама сказала:
– Боже мой, это потрясающе!
– Скажи, а?! – ответила бабуля. Это было последнее, что я услышала.
Через некоторое время мама постучала в мою дверь и велела идти есть! Я спустилась вниз, думая, что там безопасно, но нет. Бабуля и мама все еще обсуждали это. Бабуля сказала:
– О, хорошо, Суив, ты вернулась в страну живых!
Мама спросила бабулю, помнит ли она тот день, миллион лет назад, когда она вручила маме большую подарочную корзину с шампанским, изысканным сыром, крекерами, цветами, колбасой и другими вещами, чтобы мама взяла их с собой в тот домик в
