Да нет, скорее генерал Шевченко подбирает слова. Такие, чтобы убить с первой же фразы. Расстегнув пуговицы на пиджаке, устраивается в кресле удобней. Смотрит на меня исподлобья. Я задницей чувствую, что следующая его фраза мне не понравится.
— Слишком длинная пауза, отец.
— Ладно, лукавить не буду. Да, думаю, ты и сам догадываешься. Ренат, мне не нравится выбор специальности Розы. Я не хочу, чтобы она шла по нашим с тобой стопам и оказалась в правоохранительных органах. Но меня она напрочь открывается слушать, упрямая девчонка! Мать ее тоже заняла нейтральную позицию. А вот твое мнение для сестры важно. Она к тебе прислушивается. Может, ты как-то повлияешь на Розу и…
— Нет, — обрубаю, не дослушав.
Я ожидал чего-то подобного от отца.
Дело в том, что наш упрямый Цветочек пошла учиться на кинолога. Она вообще имеет определенную предрасположенность к зверью. С детства у нее были то рыбки, то крыски, то кошечки и собачки. Последнее ее привлекает больше всего. Поэтому для меня выбор ее будущей профессии открытием не стал. А вот генерала это закусило.
Первые два месяца он благополучно спускал на тормозах, видимо, в надежде, что Роза Игоревна одумается. Но уже пошел третий месяц первого курса, с намеченного пути Цветочек сворачивать не планирует. Порода у нас упрямая. Наоборот, девчонка очень удачно идет к досрочно закрытой сессии. Видимо, поэтому отец и пошел в наступление.
— Что нет, Ренат?
— Все нет. Это выбор Розы, и я его поддержу. Каким бы он ни был. Ей это нравится, она этим горит, не вижу проблемы.
— Не видишь проблемы? Ну, какой из нее кинолог?!
— Если будет учиться прилежно, то первоклассный.
— Ты совсем не хочешь войти в мое положение!
— А ты в мое когда-то входил? — схлестнувшись, бодаемся с отцом взглядами. — В мое или в ее? Тебе не нравится — мы все должны подстроиться. Не будет этого. Забудь.
— Ты снова все воспринимаешь в штыки, Ренат. Всего один шаг мне навстречу — ты бы не переломился, я уверен.
— Конечно, — ухмыляюсь. — Меня не так просто сломать. Спасибо тебе, кстати, закалил за тридцать лет. Одного шага мало. Только что это меняет? Ты как думал всю жизнь только о себе, так и продолжаешь жить эгоистом. Тебе что-то надо, ты ужом извернешься, но добьешься своего.
— Ты как со мной разговариваешь?
— Как заслужил, — бросаю и поднимаюсь из-за стола. — Если это все, о чем ты хотел поговорить, то я поехал.
Отец пожимает плечами, мол, а о чем с тобой еще разговаривать, раз ты меня не поддержал? Я принимаю это за «да». Стягиваю со спинки стула куртку и еще разок, напоследок, оборачиваюсь в сторону Вики.
Теперь она взгляд не отводит. Смотрит прямо. Ощущение такое, что очень хочет подорваться за мной следом.
Блть, подойти и номерок в наглую попросить, что ли?
Да нет, дурость. Забыть и не вспоминать. Куда мне до ее Ильи? Ухаживать — не по моей части. Отношения тоже не мой профиль. Привязать к себе девушку только ради одноразового перепиха? Нагло и эгоистично. Дать ей надежду, на что…? Нет. Никаких номерков, Швец.
Машу ясноглазой головой. Едва-едва. Намекая, что догонять меня смысла нет. Она это понимает. Взгляд сразу поник. Но нечего мне тебе, ясноглазая, предложить. Совсем нечего. Поэтому я просто разворачиваюсь и молча покидаю ресторан.
Вики
Я не слышала, о чем они разговаривали с этим солидным мужчиной, но взгляд Рената, который он бросил в мою сторону прежде чем уйти, больно отрекошетил в сердце. Было в нем что-то такое…
Одиночество, быть может? Такое же отчаянное, каким страдаю я, возможно? Когда тебя весь белый свет не понимает, а тебе так хочется… ну… простого: доброго слова, нежной улыбки, мягкого взгляда. Вот такое одиночество?
Понятия не имею, но я честно хотела его догнать. Зачем? Не знаю, просто порыв. Порыв, который слишком явно отразился на моем лице, потому что Ренат перехватил мой взгляд и покачал головой. Он меня остановил. Красавчик непрозрачно намекнул, что делать этого не нужно. Не ждет. Не хочет. Нет, ну оно и логично — кто я ему?
Его жест пригвоздил меня к месту. Я провожала взглядом его спину до самых дверей, сжимая в бессилии кулаки. Ренат обозначил границы. Только поэтому я осталась сидеть. Только поэтому усердно пыталась участвовать в разговоре за столом, пропустив мимо ушей львиную долю информации. И только поэтому я не покладая рук работала по возвращении в офис. Чтобы не думать и не сожалеть.
Третья возможность меньше чем за неделю — я упустила все.
Вообще на контрасте с такой милой встречей у ресторана уход Рената выглядел мрачно и драматично. Что конкретно сбило настрой на целый день, утягивая в пучины собственных мыслей. А их было так много, и все они были такие громкие…
В итоге, к концу дня я пришла к выводу, что четвертой попытки в нашей жизни уже вряд ли суждено случиться. Раз уж я не смогла зацепить за прошлые три, то и номер парня хранить у себя совершенно бессмысленно. Надо отпустить и забыть.
Где тут логика? Бесполезно, не ищите.
Достав из сумочки ту самую белую салфетку, я долго кручу ее в руках. Опять рассматриваю цифры. До тех пор, пока, психанув, решительно не комкаю, бросая в урну. Все. Точка.
В конце рабочего дня меня снова подвозит до дома Илья. Всю дорогу мы опять преимущественно молчим. Хотя нет, поправочка. Молчу я. Илья Владимирович сегодня словоохотлив. Мужчина перетягивает весь «шум» в салоне на себя, рассказывая какую-то историю из жизни.
Классный я собеседник, да? Я даже не помню, какую. Но помню, что изредка киваю. А когда машина тормозит у моего подъезда, я слышу неожиданное предложение:
— Вик, может сходим куда-нибудь? Вдвоем?
— Эм… — растерянно оглядываюсь на водителя. — Сходим? Вдвоем?
— Ну… да.
— Это что, приглашение на свидание?
— Можно и так сказать, — кивает, правда тут же торопливо добавляет, — ничего личного, если не захочешь.
— Это как? — скептически заламываю бровь.
— Мы можем просто выпить кофе и обсудить новый проект. Так что?
Я в смятении прохожусь взглядом по фигуре Ильи. Кусаю губы и смотрю в лобовое. У меня есть принцип — никаких шашней с начальством. Но еще у меня есть в голове большая зацикленность — Ренат. И второе нужно как-то оттуда вышибать.
Поэтому я делаю дурость: киваю и соглашаюсь:
— Хорошо. Почему бы и нет. На этих выходных?
— Да, — поспешно поддакивает Илья Владимирович, — если ты не занята, то на этих выходных — супер!
— Вот и ладненько, —
