Ей хотелось задать множество вопросов, но она знала, что он не ответит ни на один из них. Ожидание его откровений могло оказаться гораздо лучше самой откровенности.
Таня смотрела, как он присаживается на край постели. Он казался ей знакомым.
Алек казался ей таким знакомым, словно являлся ее старым другом. Она не могла уразуметь, где видела или встречала его в прошлом. Возможно, поэтому она его не боялась. А должна бы, верно?
— Да ладно, я тебя вовсе не пугаю.
Она взглянула на него широко раскрытыми глазами. Как он это сделал?
— Ну, и как твой засоряющий артерии гамбургер? — спросил он, с отвращением отводя от нее взгляд.
— Нормально. Полагаю, ты не питаешься фаст-фудом?
Алек обернулся и сурово на нее посмотрел.
По ее ладоням стекал сырный соус.
— Нет, у меня более простая диета, но все, что тебе нужно, ты получишь в течение дня. — Он схватил из пакета две салфетки и вытер соус, который в данный момент стекал уже по ее руке.
— Луиза — твой друг?
Она почувствовала, как он колеблется с ответом.
— Да.
Таня слышала звуки, доносившиеся снаружи, и задавалась вопросом: обеспокоена ли ее семья?
— Я слышала, как она разговаривала со мной, — произнесла Таня, созерцая свой гамбургер: с одного бока капал майонез, а к другому прилип полурастаявший «таинственный» сыр. Кетчуп же был повсюду. Он попал на ее руки, от чего создавалось впечатление, будто она порезалась.
— Правда? И что же она говорила? — Алек вытащил побольше салфеток и вытер с руки Тани майонез и кетчуп, словно оттирал двухгодовалого грязнулю.
Она махнула рукой, закрывая тему.
— По большей степени, ничего особенного. Это было так великодушно, право…
— Что она говорила?
— Она сказала, что я изменилась за исключением лица. Что она под этим подразумевала?
— Луиза имеет склонность к пустым разговорам ни о чем. Не придавай значения тому, что она болтает.
Пока он говорил, простынь, прикрывавшая Танину благопристойность, низко сползла. Девушка отложила гамбургер и попыталась натянуть ее обратно, но ее мышцы настолько одеревенели, что от движения плечо и ребра пронзила резкая, стреляющая боль, не позволив ей толком поправить простынь.
— Разреши я тебе помогу. — Алек подошел к шкафу из темной древесины и достал футболку.
Тане не хотелось, чтобы он увидел ее во всей красе. Она понимала, что это глупая мысль. Он уже видел ее обнаженной и внимательно осмотрел ее с головы до ног. Она была в этом уверена. И все же, ей необходим хоть какой-то контроль в этом деле.
— Я могу сделать это сама, ладно?
— Ты должна все держать под контролем? — он стянул с нее простынь до талии.
— Эй! Я бы попросила… — ее голос дрогнул. Футболка, протянутая ей Алеком, была похожа на ее собственные майки, которые она носила дома.
— Я взял на себя смелость забрать кое-какую одежду из твоего дома. Я посчитал, что знакомые вещи помогут тебе почувствовать себя комфортнее.
«Как мило с его стороны. И все же… Привет, груди на показ. Вам не следует смотреть». Это не имеет значения. Она понимала, что он все это видел. Так что в некоторой степени это нормально. Интуиция подсказывала ей, что он за свою жизнь повидал много грудей.
Таня пристально посмотрела в его глаза. Они представляли собой гипнотический, неотразимый, зеленый лед. Она не могла от них оторваться. У Алека были непослушные волнистые волосы, словно в один прекрасный день он взглянул на расческу и со словами «Черт с ним» зашвырнул ее подальше. Таня не знала, почему это важно для нее, но необузданный вид был ему к лицу. Он выглядел так, словно принадлежал лесам, находясь в единстве с матушкой-природой и ее животным миром. «Ах, эти зеленые глаза», — размышляла Таня. Сейчас они могли быть сопереживающими, а в следующую секунду замерцать насмешкой, но всегда видели тебя насквозь.
На минуту Таня устыдилась своего внешнего вида: вся в бинтах и пропахшая йодом.
— Спасибо, — поблагодарила она.
Таня подняла руки так высоко, как только могла, почти дотянувшись до своей макушки, а Алек натянул рукава футболки на ее руки. Простыня и одеяло в очередной раз упали, обнажив ее груди. Он ни разу не посмотрел на них. Он не отрывал глаз от ее лица.
Таня знала, что он и не хотел воспользоваться ее положением. Алек не казался типичным представителем мужского пола. Она нутром чувствовала: он не такой.
* * *
Несколько ночей спустя Таня решила, что пришла пора поднимать свой зад и расхаживаться. Она сделала один шаг, затем другой, и скривилась, когда ее нога коснулась ворсистого ковра. «Ненавижу чувствовать себя старой развалиной. Я поправлюсь, — я знаю, — просто ненавижу быть лежачим больным». Как же ей объяснить свое исчезновение коллегам и клиентам? Скорее всего, сейчас они волнуются, что же с ней случилось, и, должно быть, уже сообщили в полицию.
Таня не способна будет что-то сделать, если не начнет расхаживаться. Она прислонилась к шкафу и посмотрела в зеркало. «Милашка», — подумала Таня. Она вся была покрыта синяками, и вдобавок к этому ее кожу украшали белые бинты, словно экстравагантный боди-арт. Мумия-арт.
Своего рода новое веяние моды. Обычно она носила вещи от «Донна Каран»[34] или «Контемпо Казуал»[35], а сейчас шикарный бренд — «Банд-эйд»[36]. Отвернувшись от зеркала, она натолкнулась на нечто твердое. Оно схватило ее за плечи.
Таня посмотрела вверх.
— Если ты надумала ходить, надо было позвать меня.
С минуту она не могла открыть рот, не говоря уже о том, чтобы словесно выразить свое изумление. Она не слышала, ни как он открыл дверь, ни как приблизился к ней. Таня знала, что кто бы ни прошелся по этим этажам, пол под его ногами обязательно заскрипел бы. Должно быть, это старый дом. Возможно, она находилась в аристократическом особняке. Тем не менее, шаги Алека были абсолютно бесшумны.
— Я… я хотела это сделать самостоятельно, поэтому не позвала тебя.
— В следующий раз…
— Так точно, будет сделано.
Алек подхватил ее под локоть и повел обратно к кровати, а затем остановился.
— Не хочешь спуститься вниз? — нетерпеливо спросил он. — Там есть камин и большая кожаная кушетка, на которую ты можешь прилечь.
Она не видела остальной части дома, только эту комнату и ванну.
— Еще бы, конечно.
Алек подхватил Таню на руки, застав ее врасплох. Таня одергивала себя, силясь не глазеть на него, но это было бесполезно. Его облик в сочетании с силой его плеч под ее ладонями заставил ее сердце подскочить тысячу раз.
