Попробую пояснить свою мысль примером. Представьте себе, что мы находимся в громадном, темном и сыром, густом и полудевственном лесу. Представьте себе, что только истребление этого леса огнем может расчистить дорогу для культурного развития всей занятой лесом или окруженной им местности и что добывание и поддержание огня связано в этом лесу с величайшими трудностями. Надо осушать тот древесный материал, который имеется повсюду в такой массе, но который так трудно загорается и так легко и часто снова гаснет в затхло-сырой атмосфере. Надо собирать вместе тот материал, который может быть воспламененным. Надо поддерживать огонь (горение), охранять его, ухаживать за каждым вновь вспыхивающим огоньком, давать окрепнуть пламени и систематически, упорно готовить тот общий пожар, без которого сырой и темный лес не перестанет быть лесом. А эта работа очень трудна не только в силу внешних, атмосферических, условий, но также и потому, что очень невелик тот единственный вполне годный для горения материал, который не может перестать гореть ни при каких условиях, который действительно загорелся и горит уже непрерывно огнем, непохожим на те многочисленные блуждающие огоньки, у которых нет внутренней силы и которые так часто и в прошлом загорались лишь для того, чтобы потухнуть после непродолжительного горения. И вот, когда этот основной горючий материал разгорелся уже настолько, что вызвал общее повышение температуры, придав тем силу и яркость и массе других, блуждающих, огоньков, – явились вдруг люди, с апломбом заявляющие: какая это узость верить в устарелую догму об единственном основном, единственно безусловно надежном горючем материале! Какая шаблонность – рассматривать все остальные огоньки лишь побочными средствами, лишь вспомогательными элементами и считать обязательным непременно и во что бы то ни стало, прежде всего и больше всего держаться за один только материал! Какая односторонность – вечно готовить, готовить и готовить настоящий общий пожар и позволять этим возмутительным негодяям, верхушкам деревьев, прикрывать и поддерживать сырость и мрак. Надо пускать ракеты, сшибающие верхушки деревьев, опаляющие их, пугающие все темные силы и производящие такую сенсацию, такое возбуждение, ободрение, эксцитацию. И эти люди бойко берутся за дело. С облегченным вздохом выкидывают они за борт устарелые предрассудки о каком-то там еще основном горючем материале. С спокойной душой берут они к себе всех и каждого, не разбираясь во взглядах и мнениях, убеждениях и чаяниях: мы – партия действия, и нам все равно, если даже некоторые из нас и ухватились за рассуждения, клонящиеся к гашению пожара. Смело призывают они к безразборчивому отношению ко всяким огонькам и к ракетопусканию, отмахиваясь пренебрежительно от уроков прошлого: теперь, дескать, горючего материала гораздо больше, а потому сугубое легкомыслие позволительно!.. Так вот, при всем вреде, который наносят движению подобные люди, можно ли думать, что они простые обманщики? Ничуть не бывало. Они вовсе не обманщики, они только – пиротехники.
В этом, между прочим, заключается мой ответ тем из социалистов-революционеров, которые просто-напросто переводили термин авантюрист терминами мошенник (г. Рафаилов в Женеве) и жулик (г. Житловский в Берне){25}. Не следует, господа, отвечал я им, понимать все непременно уже в смысле уложения о наказаниях! Не следует смешивать авантюру революционного направления, внутренне-противоречивого, беспринципного, шаткого, прикрывающего бессодержательность широковещательностью и потому неизбежно обреченного на банкротство, – с авантюрой проходимцев, которые прекрасно знают, что совершают деяния уголовно-наказуемые и что грозит им обличение в мошенстве. Мы обвинили вас в авантюризме, прямо и точно говоря (см. №№ 23 и 24 «Искры»[14]), что вытекает это из вашей полной беспринципности во всех основных вопросах международного социализма, из невероятной путаницы воззрений в вашей наскоро состряпанной и под пикантным соусом преподнесенной «потребителю» аграрной программе, из шаткости и беспочвенности вашей террористической тактики. А вы отвечаете: смотрите, нас ругают авантюристами-жуликами-мошенниками, нас оскорбляют, нас обижают! Ведь эти вопли, почтеннейшие господа, очень походят на то, что по существу-то вам возразить нечего.
Спрашивается теперь, в чем должно состоять доказательство верности выставленного мною тезиса? Какие отличительные, характерные черты всего направления социалистов-революционеров должен я показать, чтобы оправдать данную в этом тезисе оценку всего направления их? Если эта оценка верна, то ни один (надо надеяться) сколько-нибудь добросовестный и серьезный социалист не станет отрицать необходимости решительной и беспощадной войны с таким направлением, полного разоблачения перед возможно более широкими слоями народа всей его вредности. И вот для того, чтобы мы могли всесторонне и по существу разобрать этот вопрос, я и предлагаю обратить прежде всего и больше всего внимания на то, из чего должны сложиться ответы на этот вопрос. Пусть люди, желающие опровергнуть правильность оценки, не ограничиваются «жалобами» или «поправками», а ответят также прямо: какие пункты они считали бы необходимым доказать для подтверждения правильности выставленного тезиса?
Центральным пунктом этого тезиса (эскамотирование рабочего движения мелкобуржуазной интеллигенцией) является факт эскамотирования, иначе: коренного противоречия между принципами, программой «партии» и ее действительным отношением к процессу революционизированья современного общества. Противоречие состоит в том, что партия «социалистов-революционеров» на самом деле отнюдь не стоит на точке зрения научного революционного социализма (= марксизма) ни в вопросах международного, ни в вопросах русского движения. На самом деле «партия» характеризуется полной беспринципностью во всех важнейших принципиальных вопросах современного социализма…[15]
Написано позднее 3 (16) ноября 1902 г.
Впервые напечатано в 1936 г. в журнале «Пролетарская Революция» № 7
Печатается по рукописи
О задачах социал-демократического движения
Когда двуличное заигрыванье и с рабочим классом и с «законной» оппозицией идет рука об руку с выступлением орды разъяренных негодяев, вроде Валя или Оболенского, – это значит, что правительство хочет развратить и раздробить те массы и те слои народа, которые оно бессильно сломить, а для облегчения своей задачи хочет отвлечь немногочисленные революционные силы на погоню за каждым из этих негодяев в отдельности. Неважно, сознают ли вообще или насколько отчетливо сознают это те или иные представители правительства. Важно то, что тактика, на которую толкает правительство весь его громадный политический опыт и полицейский инстинкт, имеет в действительности именно такое значение. Когда революционное движение проникает насквозь действительно революционные классы народа, когда оно растет кроме того не только вглубь, но и вширь, обещая вскоре стать непобедимой силой, – тогда правительству выгодно провоцировать лучшие революционные силы на охоту за дюжинными руководителями самого возмутительного насилия. Но мы не должны позволить себя спровоцировать. Мы не должны при первых же раскатах действительного народно-революционного грома терять голову и бросаться во все тяжкие, выкидывая за борт, для облегчения своего ума и своей совести, весь опыт Европы и опыт России, всякие сколько-нибудь определенные социалистические убеждения, всякие претензии на принципиально выдержанную, а не авантюристскую тактику. Одним словом, мы не должны позволить осуществиться той попытке реставрировать народовольчество и повторить все его теоретические и практические ошибки, которую предприняли и проводят все дальше и дальше соц.-революционеры. На развращение масс, на провоцирование революционеров мы должны отвечать не «программой», открывающей настежь двери для самых вредных старых ошибок и новых шатаний мысли, не тактикой, усиливающей ту оторванность революционеров от масс, которая является главным источником нашей слабости, нашей неспособности начать решительную борьбу сейчас же. Мы должны отвечать упрочением связи между революционерами и народом, а создание такой связи не может быть осуществлено в наше время ничем иным кроме развития и упрочения социал-демократического рабочего движения. Только рабочее движение поднимает действительно революционный и передовой класс, которому нечего терять от краха современных политических и социальных порядков, – класс, который является последним и неизбежным продуктом этих порядков, класс, который один только представляет из себя безусловного и непримиримого врага этих порядков. Только опираясь на теорию революционного марксизма, на опыт международной социал-демократии, можем мы слить наше революционное движение с рабочим движением, создать непобедимое социал-демократическое движение. Только от имени ставшей на деле рабочею партии можем мы, не теряя верности своим убеждениям, звать к революционной работе все прогрессивные элементы страны, звать к поддержке социализма всех трудящихся, всех страждущих и обремененных.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
