Читаем без скачивания Ветры, ангелы и люди - Макс Фрай

– Чего только не бывает, – эхом повторил рыжий. И приветственно поднял картонный стакан с кофе: – Ваше здоровье, тезка.

Ухмыльнулся, поднимая в ответ свою картонку:

– Лэхаим!

И тут же подумал: «Сейчас небось скажет, самое время перейти на ты. И все испортит».

Но рыжий молчал, глядел в небеса, улыбался горланящим чайкам. Надо же, какой правильный тезка достался. Думал, таких больше не делают.

Тезка заговорил уже на суше, когда отъезжали от парома.

– Есть на земле такие целительные места, где кажется, будто все поправимо. Вообще все! А иногда не просто кажется, а действительно выправляется, стоит пробыть там подольше. Но эта коса – единственное известное мне место, где сразу становится не важно, поправимо что-то там или нет. Потому что оно – не в счет. Ничто не в счет в тот момент, когда попадаешь сюда и обнаруживаешь, что ты наконец-то есть. И конечно, сразу встает вопрос, кто был на твоем месте прежде. Да и был ли хоть кто-то? Ох, не факт. Который раз приезжаю сюда, и всегда удивляюсь заново: надо же, я все-таки есть! И понимаю, как устал от небытия, которое только что, буквально полчаса назад казалось моей жизнью. Удавшейся во всех отношениях, смех в зале.

Растерянно кивнул – все так. Сам чувствовал примерно то же самое, только сформулировать до сих пор не мог. Что, впрочем, неудивительно. Просто не с кем было об этом говорить до сегодняшнего дня. И вряд ли еще когда-нибудь будет, так что можно не трудиться запоминать, проехали.

На окраине Ниды рыжий попросил:

– Высадите меня тут, пожалуйста. Еще и пяти нет. Времени – вагон. И если уж выпала мне раз в жизни удивительная возможность войти в этот городок пешком, грех ее упускать.

Хотел спросить: «А саквояж? Он же тяжелый». Но промолчал. Взрослый человек, сам небось знает, что для него хорошо, а что нет. И вес своего багажа наверняка учел в расчетах. А если не учел, тем хуже – для него, не для меня. Какое мне дело.

Оставив лучезарно улыбающегося попутчика за поворотом, подумал: «Для рыжего он оказался недостаточно противным. И даже недопустимо приятным – для рыжего-то! И тут, выходит, обманул. Подвел. Ненадежный народ эти рыжие, совершенно нельзя на них положиться. Что и требовалось доказать». И рассмеялся вслух, наедине с собой, чего с ним не случалось уже много лет. А может, вообще никогда. Хрен теперь припомнишь.

Квартира в доме на улице Тайкос оказалась ровно такой, какую заказывал, на что, признаться, расчет был невелик. У этой конторы куча квартир под сдачу, причем в разных домах, а фотографий на сайте раз, два и обчелся, поэтому заселение всегда лотерея – что мне достанется на этот раз? Однако обошлось без сюрпризов, все как на картинке: просторная кухня-гостиная, крошечная спальня и длинный узкий балкон, на который можно выйти из обоих помещений. И последний, четвертый этаж – для низкорослой Ниды это довольно высоко. Хотя дай волю, забрался бы, конечно, еще выше. Вот например, на маяк. Но на маяке комнат не сдают.

Ладно, и так неплохо.

Прикинул: когда сейчас темнеет? Около семи? Вполне можно жить, если не рассиживаться и выйти из дома вот прямо сейчас, отложив на потом обед, кофе и даже перекур. Время дорого, особенно когда оно – мост между светом и тьмой, по которому или идешь добровольно, или волоком тащат, но остановиться не получится ни на миг. Так уж все устроено.

Знакомой дорогой пошел в дюны и бродил там до самых сумерек без цели и смысла, зато в тишине, почти не глядя по сторонам, стелился по ветру, пригибался к самой земле, а в сумерках упал на холодный песок, лицом к стремительно синеющему небу – пропадать, так пропадом. Лучше прямо здесь и сейчас. За тем и приехал.

Но конечно, так и не пропал. Это только звучит просто и прельстительно, а на практике мало кому удается. Вместо того чтобы пропасть, начинаешь мерзнуть и чувствовать себя полным идиотом. В конце концов, становится просто скучно. Поэтому приходится подниматься, отряхиваться и брести домой в полной темноте, повинуясь скорее внутреннему компасу, чем меткам, указывающим путь.

Добрался, конечно. Еще и в супермаркет зашел по дороге. Если уж не пропал, глупо игнорировать тот факт, что жизнь твоя продолжается, и испортить остаток вечера аскетическим подвигом.

Дома сразу включил чайник, пока грелась вода, сложил покупки в холодильник. Заварил кофе прямо в кружке – «по-польски», «по-офицерски», как ни назови, а все равно дрянь. Но придется привыкать, джезва осталась дома. Причем не по рассеянности ее забыл, а сознательно не взял. И еще кучу полезных вещей, при том что места в багажнике полно, хоть пол-квартиры перевози. Но какой смысл путешествовать, если всюду таскать за собой удобные домашние привычки. Нет уж, пусть на новом месте будет новая жизнь. Решил так.

Теоретически это звучало прекрасно, но на практике вся эта «новая жизнь» сконцентрировалась в горьком глотке мутного, скверно заваренного кофе.

Подумал: «Ай, ладно. Ко всему можно привыкнуть». Попробовал вынести на балкон кресло, но оно не пролезло в дверной проем. Пришлось ограничиться табуретом. Уселся на него, отхлебнул стремительно остывающей кофейной бурды, закурил. Подумал: «Ну вот, я здесь». Подумал: «Началась новая жизнь». И чуть не заплакал от разочарования, потому что новая жизнь оказалась подозрительно похожа на старую: вечер, кофе, сигарета, балкон, одиночество и молчание – тоже удобная привычка, только его в отличие от джезвы дома не оставишь, хочешь, не хочешь, а оно всегда с собой. Плюс восхитительный, сладкий, густой от сырости воздух. Минус некоторые удобства, минус городской шум за окном, минус надежда на то, что скоро все станет как-нибудь иначе, стоит только собрать дорожный рюкзак, сесть за руль и поехать, все равно куда – да вот хотя бы в Ниду. Осенью там, наверное, удивительно хорошо.

Тут и правда удивительно хорошо. Но это ничего не меняет. С самого начала мог бы догадаться.

На соседнем балконе, отделенном от его территории лишь невысокой, до пояса перегородкой, хлопнула дверь, вспыхнул огонек чужой сигареты. Ничего не попишешь, всюду жизнь.

– Привет, – сказал невидимый пока сосед. Очень знакомым голосом.

Ничего себе совпадение.

– С самого начала подозревал, что у наших ключей один и тот же хозяин, – усмехнулся давешний попутчик. – Вернее, менеджер, спешащий сбежать с работы пораньше, до шести. Эта контора, как я понимаю, тут пол-дома выкупила под сдачу. Если еще не весь. И соотношение цена-качество у них, пожалуй, лучшее в городе. Так что совпадение невероятным не назовешь – мы оба разумные люди и сделали оптимальный выбор. Хотя угадать этаж – это все-таки надо было уметь. Это мы с вами молодцы.

Вздохнул:

– Да уж.

– Я вам сочувствую. Небось ехали в Ниду за молчанием? Сюда все за ним едут, особенно в не сезон. А заполучили общительного соседа. В этом качестве я довольно ужасен, увы. Но постараюсь держать себя в руках. Сейчас докурю и пойду в дом. И поищу, из чего можно сделать кляп. Если найду, заткнусь до утра.

Улыбнулся:

– Это не обязательно. На самом деле я даже рад, что так получилось. Как раз обнаружил, что приволок сюда свое домашнее молчание, полный багажник, а значит, местного мне все равно не достанется, в полный кувшин ничего не нальешь. Лучше бы джезву взял, болван. В кружке получается невероятная дрянь.

– Это как раз не проблема, – отмахнулся новый сосед.

Не стал спорить. Давно уже привык, что большинству так называемых любителей кофе на самом деле все равно, как его готовить. Во всяком случае, сочувствия у них в подобной ситуации не найдешь. Кофе у тебя есть? Есть! Ну и все в порядке. В кружке заваривать – а что тут такого? Нормально получается. Почти «френч-пресс».

Но тезка, бывший попутчик, неожиданно добавил:

– Я отдам вам свою. Мне ее неожиданно подарили прямо утром, перед отъездом, не успел отвезти домой. Отдавая машину в ремонт, вспомнил и вынул из бардачка – все-таки подарок, жаль будет, если окончит свои дни в захолустном автосервисе. Хотя я всегда готовлю кофе в такой специальной хитрой машинке для эспрессо, которую тоже ставят на плиту – как она называется?

– Гейзерная кофеварка?

– Точно. И уж она-то у меня всегда с собой. А джезва, следовательно, ваша навек. В смысле, до конца вашего отпуска. Потом отдадите, оставлю вам телефон.

Присвистнул:

– Ну ничего себе. У вас случайно завалялась лишняя джезва? И вы готовы мне ее одолжить? Это уже какое-то нечеловеческое везение!

– То же самое подумал и я, когда оказалось, что вы едете прямехонько в Ниду и готовы взять меня с собой.

Вышел ненадолго, вернулся с джезвой, отдал. Сказал:

– Хорошего вечера.

И был таков.

Тоже мне «общительный сосед». Пригрозил и не осуществил. Одно слово рыжий, что с такого взять. Кроме джезвы, конечно. Спасибо ему, что тут скажешь.

Джезва стала настоящей катастрофой. В том смысле, что пока ее не было, скверное настроение, совершенно неуместное в самом начале желанного путешествия, вполне можно было списать на дрянной кофе «по-офицерски». А теперь пришлось признать, что дело совсем не в напитках, просто ужасно жаль, что так и не пропал там, в дюнах, ни нынче в сумерках, ни прежде – никогда. Сколько раз приходил туда в надежде развеяться по ветру, столько раз терпел неудачу, и с каждым годом эта мрачная шутка все меньше похожа на просто мрачную шутку, вот в чем беда.