Я встрепенулся. В чём дело? А, ясно. На торг прибыли две телеги с Троицкого солеваренного завода, он здесь недалеко находится. Самая дешёвая соль, однако, стоит воспользоваться случаем. Ну да, не Софе же мешки тащить, если такой костлявый качок под боком имеется. Купили пуд соли, на всю зиму должно хватить.
Придя обратно, увидел недовольную сестрёнку, что-то втолковывающую двум парням. Ведунья шепнула: один – мой средний брат Фёдор, второй – его приятель. Принесла нелёгкая! Разборок нам явно не хватало.
Поздоровались. Оказалось, нас с сестрой «приглашают» отцовским зерном торговать. Ага, делать нам больше нечего! Хрен вам, ребята, по всей морде! Вежливо, но жёстко послал их подальше. А что такое? Мы отрабатываем моё выздоровление и кормёжку. Машку отдать? Извини, братан, один не управлюсь, болезный я, потому отец мне её в помощь и направил. Отец где? Дома остался? Тогда прощевайте.
Парни ушли злые. Братик напоследок ляпнул:
– Дома ешшо поздоровкамся. Готовься, братан.
Когда эта шантрапа свалила, малявка стала взволнованно рассказывать:
– Они как наскочут и давай требоват помогчи. Им, вишш, лень самим продават, хотют по селу гоголем походить, девок позадират. А сами на шкурки посматриват. Ой, а тебе, Мишка, нельзя теперь домой: побьют сильно, и тятя тожж. Больно зубатил[18] ты брату.
– Ну-у, отчим меня, как ломоть, отрезал, поэтому я к нему возвращаться не собираюсь. И тебе советую свыкнуться с мыслью: следующим летом уйдём мы отсюда.
Машка прикрыла рот ладошкой и испуганно распахнула глаза. Затем перевела взгляд на Софу, стоявшую рядом, и я решил ответить на немой вопрос:
– Да, Софья Марковна с нами пойдёт, чего ей тут одной куковать.
Знахарка промолчала, но взгляд потеплел. Я последнюю неделю прекрасно видел, насколько ей хочется о предстоящем уходе поговорить. Ладно хоть не наезжает, что за неё решения принимаю. Честно говоря, мне было довольно трудно определиться, приглашать её или нет: всё же она взрослый человек, с мнением которого в дальнейшем придётся считаться. Но, оценив бесконфликтность нашего общего жития, а также сложности существования детей в этом времени и перспективы возможного дворянства, я посчитал, что знахарка как компаньон нам идеально подходит.
– Баба Софа, я так рада, так рада! Вы ж нам как родная. А куда мы пойдём? – затараторила сестрёнка. Слава богу, уход воспринимает спокойно. Потом, боюсь, обязательно задумается и о матери вспомнит. М-да-а, тяжёлое предстоит объясненьице.
– Куда пойдём, пока не знаю. Подумаем, – уточнил я. – И, Маша, отныне на людях к нашей хозяйке обращайся «тётя Софа» или «Софья Марковна». Молода она ещё.
Софа покраснела и постаралась перевести разговор на другую тему:
– Хватит болтать, торговать надо. Снедать уж скоро.
До обеда успели продать полтора мешка мехов и почти все травы. Привёзший нас дедок пригласил отобедать вместе с ними. Я успел у Машки выяснить, что деревенские зовут его Ходок, но официально к нему принято обращаться Елисей Кондратич. Любопытно. Если ходоком его назвали за то же, за что и в будущем называют, становится понятным его внимание к Софе.
Компашка у них подобралась довольно весёлая, даже хмурый мужик, который с нами ехал, сидел и улыбался.
– Пушшай картоху горячу пожабат[19]. – Хозяйка стола сразу окружила нас заботой и вниманием.
С Софой они на «вы» и по имени-отчеству общаются. Мне Машка объяснила, что здесь все старожилки меж собой только так и разговаривают. Народа кроме нас собралось тринадцать человек: двое ребят и девчонка примерно нашего с сестрёнкой возраста, один паренёк лет шестнадцати, три мужика, четыре женщины и пара неугомонных дедов.
Почти все уже поели, и мужики начали травить байки об охоте. Я, запихивая в рот вкусности, внимательно прислушивался к их неторопливой беседе.
– На том годе лес-то. По косачам ходили. Их тьма была. Сидят, хоть за хвост их имай[20]. Оне сытые, аж лететь не могут.
– Да-а… лонись[21] досыть было. Да и сегоду рясный буде[22].
– А как на Ангаре-матушке поживат?
– Осенесь[23] худо вышло. А нынше-то речь наша рыбиста[24].
– Евон чё.
Все присутствующие – сибирские старожилы и, видать, старые знакомые. К счастью, не старообрядцы, да те с нами и не поехали бы, уж очень жёстко у них регламентировано общение с незнакомцами. Хотя, конечно, и у этих людей есть свои незыблемые традиции.
Знахарка рассказывала, попробуй какой малец не перекреститься перед едой, ложкой по лбу с ходу получит, а чтоб местный взрослый не перекрестился – она даже представить себе такое не может. Тут простые люди крестятся везде, всегда и по любому поводу. Крестят себя, других, рот, живот, больные места, еду, дома, деревья, воду. Как там Софа говорила: посыл отдают. Это ж рефлекс, и движение отработано до автоматизма.
Где-то читал, в русско-турецких войнах разведчиков-турок зачастую вычисляли именно по отсутствию автоматизма. Вроде и крестится человек, но как-то не так, и опытному взгляду русского солдата это сразу бросалось в глаза. Я сестрёнку и знахарку попросил обязательно поправлять меня, когда заметят неувязки в моём поведении. Не надо мне пока выделяться.
Из разговоров понял, что один мужик откуда-то с Ангары приехал. Интересно, зачем? Напрямки сюда не добраться, ну, если только пёхом сквозь тайгу, но получится тяжело и долго. Вкругаля тоже замаешься на телегах ползти. Видимо, человек не просто в гости выбрался, а по серьёзному делу прибыл.
– Не поморгуйте[25] шаньгой. – Это уже ко мне обращались. Молодая девчонка протягивала мне здоровую ватрушку с творогом.
Поблагодарил от души, но, поскольку почти наелся, половину отдал Машке. Мм, а вкуснюшка-то какая оказалась, а-аба-алдеть! Стрескал свою половину и с сожалением посмотрел, как сестрёнка доедает свою. Краем уха услышал, что дед Ходок любопытствует, где мы шкурку бобра взяли. Софа, как и договаривались, свалила всё на заезжих охотников: мол, с собой принесли и расплатились за зимний постой.
К нам с Машкой подсел парнишка, наш ровесник. Стали знакомиться. Зовут Федот, приехал с отцом из деревни Абанской, впрочем, и вся встреченная здесь компания оттуда же. Я старался по возможности поддерживать разговор, украдкой поглядывая на сестрёнку: вдруг глупость сморожу. Но кажется, пронесло, да и она помогала – тараторила за двоих. Выяснили, с какой целью мужик с Ангары в такую даль забрался – за невестой приехал.
Во у них жениховские туры! Он бы ещё в Подмосковье скатался. Неужели в соседних сёлах никого не нашёл? А-а, это они прошлой весной случайно в Канске познакомились. Один рыбу доставлял, другая зерном торговала. В церкви встретились, стояли рядом, так что это, считай, любовь с первого взгляда. Шустрый товарищ, за пару дней и девчонку успел окрутить, и с роднёй её договорился. Через год приехал, выдержала любовь проверку временем. В общем-то необычно для здешнего крестьянства. Местные стараются создавать семью с теми, кого давно знают.
