— Поражение в войне плохо для империи. Любой, — проворчал собеседник, мрачно взирая на карту, где уже вырисовывались требуемые нами от него уступки.
— Оправдания найдутся. Много. И подслащённая пилюля в варианте мирного и торгового соглашения в едином пакете. Будете постепенно строить нормальные корабли, секрет пороха или уже выпытали из пленников или вот-вот это сделаете. Может и вовсе в экспроприированных на Кубе, из разрушенных крепостей, книгах попались нужные строки, — делаю предположения и вижу, что таки да, какое-то из них оказалось верным. — Тебе ведь нужно время, Маквил, не так ли? Лет этак несколько, а лучше пяток. Потому с самого начала не было генеральных сражений, в которых участвовали бы большие массы воинов. В империи Теночк их хватает, но ты не стал этого делать, сберёг до более подходящего случая. Так? Впрочем, это риторический вопрос, ответа на него я и не пытаюсь получить. В отличие от другого… Пленники ещё живы, надеюсь?
— Твоих тамплиеров среди них нет. Только испанцы.
Не нравится тема собеседнику, сильно не нравится. Вот только мне на это, милль пардон, положить! Испанцы являются нашими союзниками, а потому на переговорах следует заботиться не только об их интересах, но и о тех несчастных, которые попали в руки к совершенно отмороженному противнику, знающему толк в пытках и сломе воли.
— Вот их придётся вернуть. Всех, тут дело принципа.
— Принципы, — с тлатоани если не полностью маска слетела, то уж сдвинулась заметно, обнажая немалую часть сущности. — Это здесь есть всякие честь, остатки рыцарства, из которых ты слепил этот Кодекс Войны, не знаю уж, что именно решив этим достигнуть. В нашем настоящем мире… или мирах, я не знаю, откуда тебя вынесло на эту часть Дороги, всё это пережиток, пыль. Дунь и нет её. Давно уже сдули!
Власть! Деньги! Их берут только силой, наводя ужас на тех, у кого и так дрожат колени, покупая сидящих в мягких креслах политиков и полицейских начальников. Ломая и уничтожая тех, у кого есть яйца, но кто всё равно слабее, имеет слабые места, родных людей, о которых заботится. Принципы разбиваются со звоном, как запущенный в стену стакан! Кем ты был там, гринго? Ни за что не поверю, что учителем или врачом. Иные глаза, иные повадки. Ты хищник, а не мекающая коза на привязи.
Оп-па. Прорвало красавца! Психопрофиль во многом подтверждается, но не это главное. Слово «Дорога», причём явно выделенное, словно имя собственное. Часть Дороги? Явно этот мир, куда «вынесло» как его, так и меня. Попробуем зацепиться и незаметно развить интересующее меня. А для этого приоткроем то, что и скрывать нет никакого смысла.
— Высокооплачиваемый и очень разборчивый ликвидатор. С теми самыми принципами, из-за которых сперва приходилось отказываться от примерно половины заказов. Ну а потом… Заказчики просто поняли, с каким делом можно обращаться, с каким не стоит, а на кого я вообще ни за какие миллионы работать не стану.
— Такие принципиальные быстро в могиле оказываются. Год, может полтора протянут. Не дольше!
— Более полутора десятков лет. А потом, когда случилась безвыходная ситуация, ступил на Дорогу, как ты её называешь. Первый шаг всегда сложен, но не так много потерял, а многое и вовсе приобрёл. И вот сейчас… взгляни на то, что видишь. Знания и опыт остались изначальные, а вот тело Дорога даёт новое, крепкое, да ещё и из очень хорошей семьи. Как и твоё.
— Идеалисты-романтики, — прошипел тлатоани. но тут уже больше порядка ради и подтверждения своего взгляда на мир. После чего… — Ещё и опытный, если понял, что каждый шаг по Дороге ведёт к сосуду, схожему по возможностям в будущем занять сравнимое положение. Знать бы с самого начала. Теория без практики! Ладно! Верну пленных, соглашусь с потерями земель, которые ты карандашом тут на карте расчертил. А раз принципиальный — лично, в присутствии своих людей, моих испанцев и даже этих дураков таино с тотонаками поклянёшься, что десять лет не станешь пытаться захватывать мои земли! Если ты такой, каким тебя вижу — тебя нарушение обещания как клопы искусает. Ежедневно, ежечасно. Но взамен — всё о Дороге Миров или как ты её называешь. Знания о её работе, вот что мне нужно. Их не хватает, я многого не успел понять, а спросить больше не у кого. Как тебе такое предложение, Чезаре?
И тоска в глазах, совмещённая с яростью. Был ведь источник информации, однозначно был! Так печалятся исключительно о ценной потере, той, которая не успела исчерпать свою полезность, но тем или иным образом… Исчезла? Оказалась вне досягаемости тем или иным образом? Без разницы пока. Но он уверен, что я знаю про не просто Дорогу, а Дорогу Миров если и не больше него самого, то способен заполнить некоторые пробелы в теоретических… Стоп, он упомянул, проговорился именно про знания теории, но не практики. Иными словами, это перемещение из тела в тело у него первое, но вот теоретические знания он из некого источника получил. На этом и сыграем, благо есть у меня что ему впарить. Хорошо так впарить, да ещё и подтвердить одним ни разу не бьющимся козырем. Алисой-Изабеллой!
— Договор, — киваю, после чего ловлю его взгляд и веско так произношу. — Я знаю о Тропе-меж-Мирами может и не больше кое-кого особо умудрённого, но некоторые знания и особенно возможности, за них понимающие люди готовы заплатить много. Не золотом, даже не властью во всего лишь куске одного из шагов-миров.
— И что ты тогда хочешь?
— Силу, которую дают знания, — ни секунды не медля, отвечаю тем же спокойным, уверенным голосом. Главное тут не выдать свой непреодолимо сильный интерес к любому обрывку информации. — Имеющееся у меня, как ты понимаешь, тоже далеко не совершенно, знания теории, они как не до конца собранный пазл. Там нет кусочка, тут двух, а во-он в том «нижнем углу» вообще сплошное белое пятно. К тому же, сдаётся мне, как только соберёшь этот самый пазл — окажется, что он есть лишь ключ к другому, куда более сложному.
— Говорить могут все. Откуда я знаю, что ты меня не «разводишь на признанку», как паршивый коп в сельском участке?
Вот тут улыбку ему, предельно циничную и преисполненную наглости вперемешку с важностью.
— Ты ведь, Маквил, один сюда прибыл. Без приближённых, которым мог бы если не доверять, то использовать. Так?
— Конечно же. Дорога для каждого…. — заткнулся посреди фразы, после чего выдохнул, мигом потеряв всю латинско-индейскую невозмутимость. — Ты привёл с собой кого-то из прошлого мира?
— Да, есть такое дело. И ожидаю прибытие третьего, как только обстоятельства позволят.
Снова ни грамма лжи, поскольку и впрямь можно ожидать появления третьего члена нашей боевой тройки. Если, конечно, старина Мирон таки да подставится под пулю, нож или просто помрёт своей смертью. Не гарантированно, но вполне вероятно. Однако знать именно такие подробности нашему врагу не нужно. Лишь псевдоправду, но вместе с тем целиком лишённую лживых словес. Пусть сам себя обманет, без моего и Белль участия.
— Кто?
— Ты же умный человек, должен был догадаться.
— Не один из Борджиа, а сразу двое, так не свойственно для королей приплывших сюда, в Ацтлан. Сразу?
— Нет, нужна была и подготовка, и определённые факторы уже в прошлом мире. Потому тут не стану обнадёживать, Маквил — если по ту сторону кое-чего не произойдёт — тут твоим, как их, «капитанам» вроде бы, не появиться.
— Их или прикончили «федералес» с конкурентами, или переманили, или… Тюрьма у нас или сраная экстрадиция, — поморщился теперешний тлатоани. — Но докажи, что это не просто слова?
Подобное могло бы поставить в тупик, но… П — предусмотрительность. Готовясь к подобного рода переговорам, заранее предполагая крайнюю и обоснованную недоверчивость оппонента — кое-что в качестве заготовок придумать удалось.
— Держи письмо. Написано рукой моей как бы «сестры», Изабеллы Борджиа. Испанский язык, тебе знакомый и современный. Не местный. Другой почерк, свойственные иному, общему для нас времени выражения. Некоторые, полагаю, могут не совпадать, если мы из разных миров Тропы. Только сам должен понимать — создавать такую сложную фальшивку в одно лицо очень сложно. Под чужой стиль разговора подделаться, изменить почерк. Местного научить сперва иному варианту испанского, затем натаскать на принцип начертания букв. Можно, конечно, но я бы не советовал впадать в паранойю. На крайний случай можем обменяться малой частью информации сейчас, а другую выдать — как только лично побеседуешь уже с Изабеллой Борджиа. Примерно на таких же условиях встречи. Читай и думай, тлатоани, ты ведь не абы кто, а повелитель не самой слабой даже по меркам Европы империи.
