<p>
Дядя Лесли. Последний раз мы виделись четвертого июля, на День независимости, в центре. В забегаловке «Ленивая Джесс» на третьей авеню выпили по чашке кофе и перекусили: он заказал яичницу с беконом и вафли, я сэндвич с тунцом. Хвастался новой яхтой, как ходил вдоль побережья от Нью-Йорка до Бостона и обратно, а я болтала о работе, да ржала, как обычно. Рядом с дядей Лесли и захочешь - не загрустишь. Но кто-то решил иначе, пустил пулю ему в затылок. Как и в деле Фрея, по убийству Лесли Джонсона очень много вопросов: кому понадобилось убивать владельца скромного детективного агентства, бывшего копа с добротной репутацией? Жертва расследования? Вряд ли: Лесли Джонсон в основном брался за дела семейные, а похотливый муженек, которого застукали с очередной телкой в койке, заботится в первую очередь о том, как бы поменьше деньжат оставить ведьме-жене; он не бежит мстить владельцу частного сыска. Отчего Мёрдок так взволнован? Нет, не раздавлен горем, скорее озабочен, растерян. Интересно.</p>
<p>
Дождь все падал, падал, падал. Разбивался об асфальт, шипел. По бетонным ложбинам водостоков журчали ручьи мутной воды с песком и окурками, их закручивал водоворот и уносил под землю. Вверх по улице пронесся желтый кэб, вывернул наизнанку глубокую грязную лужу и умчался прочь в свете расплывчатых задних огней. В подворотне грохнулась на землю крышка металлического бака: наверное бродяги копошатся или псы.</p>
<p>
</p>
<p>
Дождь лился, лился, лился. Город вымок, город молчит, город спит. Нью-Йоркская колыбельная на ночь.</p>
<p>
Глава 2</p>
<p>
Огонь подступал, выл диким зверем и слепил до слез. Четыре столба пламени взвивались вверх, застилая небо горькой копотью.</p>
<p>
</p>
<p>
В каждом из столбов Он. Он один в четырех обличьях, это Саманта знала твёрдо. Животные глаза наблюдали за ней, рыскали, чем бы полакомиться. Он купался в красных языках пламени, манил, перешептывался.</p>
<p>
</p>
<p>
«Сама-а-анта-манта-манта-манта….»</p>
<p>
</p>
<p>
«Сама-а-анта-манта-манта….»</p>
<p>
</p>
<p>
Огонь шипел, словно раскаленное масло, трепыхался, подбирался ближе и уже касался кожи. Но боль не наступала, напротив, приятно свербило в паху.</p>
<p>
</p>
<p>
Четыре силуэта обступали Саманту.</p>
<p>
</p>
<p>
Слева - верткий, изящный; синеватое тело испещрено глубокими бороздами. Он трещал и извивался, подобно гремучей змее на раскаленном песке.</p>
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
<p>
</p>
<p>
«Верррррь мне….»</p>
<p>
</p>
<p>
Справа - исполин с могучей шеей, тяжелым подбородком; мерцал изнутри, словно тлеющий уголь. Он глядел исподлобья грузно и пристально, не смыкая глаз.</p>
<p>
</p>
<p>
«Мир в огнееее….»</p>
<p>
</p>
<p>
Тот, что спереди сладко пах мужчиной. Из пламени тянулись Его нежные руки, хватали за бёдра и ускользали обратно в огонь.</p>
<p>
</p>
<p>
«Хочуууу тебяяя….»</p>
<p>
</p>
<p>
Безумно хотелось отдаться Ему здесь и сейчас, позволить себя ласкать. Он должен войти и оставаться внутри даже после самого конца, когда горячее семя прольётся в неё.</p>
<p>
</p>
<p>
Наконец, крепкие руки облепили тело, по коже заскользили влажные языки, и между ног стало невыносимо жарко и мокро.</p>
<p>
</p>
<p>
Он перешептывался друг с другом, приближался, пока не коснулся упругим телом набухших сосков.</p>
<p>
</p>
<p>
«Саманта-манта-манта-манта….»</p>
<p>
</p>
<p>
Она выгнулась, наклонилась вперёд; невольно вырвался стон; подставила себя тому что сзади, чтобы взял ее первым. Жар между ног не давал покоя, его срочно нужно унять, Он должен войти в неё прямо сейчас, кем бы Он ни был. Пожалуйста! Пожалей ее!</p>
<p>
</p>
<p>
Саманта запустила ладонь в промежность между бёдер, чтобы помочь Ему, она может все сделать сама. Но тут же невольно одернула руку, - по ляжкам стекала алая со сгустками кровь, пальцы слиплись в густой массе.</p>
<p>
</p>
<p>
Сердце екнуло, грудь сдавило, ноги подкосились от ужаса. Сэм обернулась, а тот, что позади, расплылся в широкой улыбке. Пламя гудело сильнее и сильнее, почти до глухоты. И тот, что сзади вынырнул из своего огненного столба, обнажив пустые черные глазницы, окаймленные голыми костями. Он замахнулся, лезвие сверкнуло и опустилось точно в грудь Саманте….</p>
