"Они всегда подменяли понимание какими-нибудь суррогатами: верой, неверием, равнодушием, пренебрежением. Как-то всегда получалось, что это проще всего. Проще поверить, чем понять. Проще разочароваться, чем понять. Проще плюнуть, чем понять" [40].
Поэтому реальный опыт оставался в большинстве своем "нераспакованным", его заменил опыт "универсальный" - продукт абстрагирования (усреднения) совокупности массового опыта. Картина мира, достроенная на его основе, существовала в совершенно ином измерении, чем реальный мир. Следует также учесть обратное влияние носителей массового сознания, что приводило к дальнейшему надстраиванию сознательных явлений, над которыми уже окончательно утрачивался рациональный контроль. Возникает феномен бессубъектной информации - автономные образования осознания, воспринимаемые как конечная точка отсчета.
"Такого рода процессы, позже открытые у Фрейда, стали уже называться в психоанализе рационализацией. Все это типичная идеологическая процедура: явление сначала перевернулось, осталось непонятым, стало двигаться в других слоях сознания и подсунуло под себя некоторое высшее оправдание, чтобы самому стать якобы выводом из этого высшего основания" [47].
Эгрегор можно рассматривать как очень точную метафору подобных объектов - призраков, порожденных массовым сознанием. ("Но ведь не доказано, что големы существуют" [51].) А сам тонкий мир тогда оказывается моделью коллективного бессознательного, невероятно сложным по структуре вместилищем всех мифов, когда-либо созданных человечеством.
Глава 11.
Человечество будет разделено на две неравные части.
"Меморандум Бромберга".
Единое психополе человечества, описанное в романе "Год Лемминга", больше всего напоминает супер-Голема. Начиная с определенной критической численности вида Homo sapiens, влияние поля скачкообразно возрастает - оно уже способно ВЕСТИ себя...
"Как это ни фантастично звучит, можно предположить, что единое информационно-эмоциональное поле, или аура, есть первый робкий шаг на пути превращения человечества в единый суперорганизм, еще не обладающий сознанием и тем более разумом (если это вообще возможно, то произойдет естественным путем не раньше, чем через миллионы лет), но уже способный воспринимать действия раздражителей и отвечать на них приспособительными реакциями, чисто рефлекторно" [11].
Голем, как известно, хочет жить, поэтому его рефлекторные реакции направлены в первую очередь на поддержание собственного гомеостаза. Соответственно, требования к адаптивному поведению клеточек-индивидов со стороны коллективного поля резко ужесточаются. Внешне это проявляется в виде пандемии "экзотического суицида": производится безжалостная выбраковка элементов, непригодных для успешного функционирования в составе будущего суперорганизма.
В животном мире подобное явление хорошо известно, его можно назвать инстинктом прореживания популяции. Ему отвечает тип коллективного поведения, диаметрально противоположный А-поведению - Т-поведение ("Танатос"). При достижении критической плотности популяции животное сообщество меняет свою психологию (а иногда даже физиологию) - исчезают запреты, контролирующие рост агрессивности, и прежде совершенно мирная особь вдруг начинает убивать ближних, убивать потомство, убивать себя... Эпидемия массовых самоубийств охватывает как мелких грызунов - леммингов в Северной Европе, так и гигантов-китов. Массовые убийства и самоубийства в человеческом сообществе свидетельствуют, что оно не является исключением из общего правила.
"Кроме общего роста численности человечества, происходит то, что и является предметом и смыслом цивилизации, - накопление информации и ускоряющийся темп ее поступления к каждому.
По-видимому человек не смог (пока?) адаптировать себя к информационным потокам такой мощности. Индивидууму - даже подсознательно - эта излишняя информация мешает, он чувствует себя дискомфортно в этом потоке автомобилей и лиц, телевизионных мельканий и призывной рекламы. Отсюда дистресс (именно патогенный дистресс, а не благотворный стресс, как показал Г. Селье), депрессии, психические расстройства, стимулирующие, как известно, затем и соматические. Именно этот переизбыток информации изменяет характеристики психики людей, делая ее в целом, усредненно по нашей общей больнице, более агрессивной по отношению к окружающию. Это и есть адаптация общества к самому себе.
И у крыс все так же. Слишком много усов и хвостов в поле зрения каждой, вполне миролюбивой исходно мышки. И на каждый хвост инстинктивно, рефлекторно даже - какая-нибудь реакция. К этому избыточному информационному потоку крысы при большом их скоплении на малой площади адаптируются изменением психики. На агрессивную" [10].
Однако Громов идет дальше и делает неожиданное предположение, что фактор-Т действует далеко не на всех людей: "отбор прежде всего и даже прицельно косит подлецов, преступников, наркоманов, выжиг, безмозглых пустышек, тупых исполнителей со стерильной совестью и прочую накипь человеческую" [11]. Исходя из классификации человеческих видов, в "группу риска" попадают исключительно "хищники" и деграданты. Иначе говоря, отсев ведется по шкале нравственности.
"Практическая евгеника. Сама собой. Без всякого участия конкретного человека, но приводимая в действие всем человечеством, желает оно того или нет" [11]. Оказывается, для наступления Золотого века достаточно ничего не делать... Заманчивая перспектива, но, к сожалению, при более пристальном рассмотрении идилличной она может показаться лишь деградантам. Как справедливо замечает Борис Шумахер, при селекции "по любым самым возвышенным и изысканным религиозно-философским, морально-этическим, романтично-поэтическим и сексуально-идиотическим критериям - результат один: медленное, но верное вымирание вида" [7]. Не говоря уже о том, что нравственный критерий - слишком неуловимая и неопределенная вещь (даже для самих людей), чтобы служить эффективным фактором отбора.
Между тем есть достаточно оснований полагать, что с момента выделения вида Homo sapiens из природной среды эволюции человеческого мозга отнюдь не прекратилась. Только теперь эволюционировали наиболее тонкие его структуры, связанные с усвоением и обработкой информации. Про выраженный антибиологический характер этой "практической евгеники" уже говорилось.
"Выживали с большей вероятностью не биологически более приспособленные, а социально приспособленные. Этот новый вид приспособленности включает качества весьма необычные по сравнению с тем, что ценится при отборе биологическом. Это, например, способность быть в тени, когда убивают ярких, быть слабым или притвориться слабым, когда убивают сильных, быть умным, когда дерутся глупые. Вместо отбора по физической силе и по способности эту силу применять, т. е. отбора по объему собственно воли, столь обычного в животном мире, псевдоискусственный отбор приводил преимущественно к выживанию людей слабых, покорных и при этом способных к овладению культурой" [17].
К числу дополнительных механизмов, обеспечивающих победу слабых, можно отнести запрет гомосексуальных отношений, характерный для многих цивилизованных обществ. Любые сексуальные аномалии свидетельствуют о явных сбоях генетической программы. Так предусмотрено природой: невозможность (затрудненность) участия в нормальном репродукционном процессе автоматически исключает носителей дефектных генов из популяции. Пассивно-гомосексуальную предрасположенность у мужчин - "женское начало" - отличает пониженная агрессивность. Большинство из них вполне способно к гетеросексуальным отношениям, то есть к передаче своей предрасположенности потомству. Запрет принуждал их участвовать в размножении, и тем самым смягчал агрессивность популяции в целом.
Приступы беспричинной ярости по отношению к окружающим испытывает временами практически каждый человек. Обычно эти вспышки сразу же подавляются, благодаря наличию в мозгу особых сдерживающих центров. Прирожденных агрессоров отличает патологическая слабость этих центров, делающая проявления их страстей столь разрушительными. Поэтому во многих обществах, особенно архаических, практиковалось употребление препаратов, позволяющих либо заглушать страсти и снимать внутреннее напряжение (большинство легких наркотиков, к которым также следует отнести табак и алкоголь), либо переключать внимание с агрессивных импульсов на новые необычные ощущения (галлюциногены).
"Следует отметить один очень существенный и неучтенный фактор массовой антисоциальности. Исследователи обнаружили среди уголовников в тюрьмах необычайно высокую частоту наследственного дефекта в чтении и правописании" [53]. То есть люди, не способные освоить общепринятые способы информационного взаимообмена, автоматически оказываются вне общества. Это направление социального отбора выявилось только на протяжении последних веков, но именно оно сейчас заняло главенствующее положение. Неуклонный рост объема информации повышал требования к уровню развития интеллекта. Точнее, к способностям совершенно определенного рода.
