И еще два куплета. Когда она закончила, все посмотрели на меня. Слезы-то плавали в моих глазах, но я была абсолютно спокойна, и сказала: – Давайте споем эту песню на его свадьбе. Мол, подарок от коллектива ресторана жениху!
– Здорово! – восхитилась брошенка Ольга. – Это ты здорово придумала!
– Только надо хорошенько отрепетировать. Я на аккордеоне буду играть.
Все очень обрадовались этой затее, решили завтра же собраться на репетицию, а сейчас идти по домам. Марина пошла меня проводить, мы взяли с ней такси ради такого случая, и она осталась у меня ночевать – «чтоб чего не вышло». Проснулись без всякой головной боли, бодрые, и пока Маринка жарила яичницу, я стащила с антресоли аккордеон и вытерла с него пыль.
– А ну сбацай чего-нибудь, – попросила Маринка.
Я попробовала пробежать пальцами по клавишам и поняла, что ни пальцы, ни клавиши меня не слушаются.
– Да, – огорчилась Маринка, – прямо скажем, не шедеврально.
– Ничего, – ответила я оптимистично, – терпение и труд всё перетрут!
И это оказалось чистой правдой. Я, не жалея сил, репетировала на инструменте, и вскоре пальцы обрели былую беглость, ну, может, и не былую, но играть я стала вполне сносно.
Параллельно шли спевки. Являлись все, даже у кого смены не было, и являлись с удовольствием. Так что вскоре номер был готов. Я солировала, а припев уже пели все вместе. До свадьбы оставалось еще четыре дня, и мы, боясь потерять энтузиазм, с ходу выучили еще и «Свадьбу», чтобы никто ничего не подумал. То есть мы жаждали, чтобы, наоборот, подумали, а мы им сразу вторую: «Широкой этой свадьбе было места мало…» Какие претензии? Самодеятельность.
День X настал, началась свадьба. Зал разукрасили, как положено, цветами и воздушными шариками, меню было бесконечным. Мы вырядились в парадную форму, сделали прически и косметики на лица наложили раза в три больше, чем обычно. Все официантки жутко волновались перед премьерой номера. Уже и забыли, ради чего он был затеян – чтобы таким образом отомстить гаденышу Володьке. На Володьку никто даже не смотрел, всем было на него плевать; женщины-официантки метали тарелки как заведенные, время от времени спрашивая друг друга истеричным шепотом:
– Я нормально выгляжу?
Свадьба шла по всем свадебным законам. За огромным столом действительно сидела вся знать города во главе с мэром Егозиным. Речи, подарки, тосты, «горько». Нам все было неинтересно. С приклеенными улыбками мы четко делали свое дело, ожидая момента, когда Наталья Григорьевна скажет: «Пора!»
И он настал. Наталья Григорьевна точно усекла, что гости уже набрались, но еще вменяемые. Она решительно двинулась к музыкантам, взяла микрофон и объявила:
– А теперь сюрприз. Официантки «Веселого Ежика» тоже хотят сделать подарок молодым. Тем более Володя нам не чужой, уж сколько лет руководил нами. Песня! Девочки, на сцену!
И девочки ринулись на площадку, встали, как положено, тесным полукругом, а я с аккордеоном уселась перед ними на стуле. Руки у меня дрожали и губы подергивались, так что первый куплет я пропела не очень, за что и получила в спину от кого-то из своих товарок. Спасая положение, припев они грянули отчаянно. Раздались аплодисменты, я сделала проигрыш, чтобы зрители успокоились, и уже нормально, как на распевках, начала второй куплет:
Я приду, как обычная гостья, И о прошлом я буду молчать. Только вот оттого, что мне горько, Громче всех буду «горько» кричать.
И опять хор, но уже не так бодро, а с жалостью:
А любовь у нас с тобой была не долгой…Видно, просто не дождались мы любви.Позови меня на свадьбу, мой любимый,Посмотреть твою невесту – позови!
На третьем я уже даже сумела найти глазами Володю, он сидел окаменевший и смотрел в свою тарелку. Ирочка Газиматова, напротив, смотрела на поющих, улыбалась и ей все нравилось. И, неотрывно глядя на жениха, я расстаралась на третьем куплете:
Мы с тобой незаметно простимся,Видно, нет нам дороги назад.До свиданья, мой первый мальчишка,Ты ни в чем, ты во всем виноват!
А на последнем припеве у меня из левого глаза покатилась слеза, видимо, от облегчения, что я не подвела своих коллег-подружек. Ну что сказать? Стены «Веселого Ежика» не слышали таких сокрушительных аплодисментов. Триумф, в полном смысле этого слова. Мэр Егозин сначала хлопал с такой силой, что было страшно за ладони, а жена его кинулась к нам и давай всех обнимать и целовать. – Гениально! – говорила она каждой, и глаза ее блестели. Ну, естественно, за Людмилой Егозиной на музыкальную площадку целоваться и обниматься с нами потянулись и другие. Мы были на седьмом небе от счастья и чувствовали себя хоккейной командой, выигравшей чемпионат мира. Потом гости стали требовать повторить песню.
– Бис! – громче всех кричал Егозин.
Мы повторили, уже без дрожи в голосах и конечностях – почувствовали себя чемпионками. А потом, не дав никому опомниться, сразу грянули «Свадьбу». Восторгам не было предела. Некоторые даже пустились отплясывать на танцполе. «Свадьбу» тоже настойчиво просили пробисировать, но Наталья Григорьевна с сияющими глазами твердо объявила:
– На этом наше выступление закончено. Спасибо за такой добрый прием. Сейчас мы должны приступить к своим прямым обязанностям. Дорогие гости, вас ждут горячие блюда, искусно приготовленные нашими поварами. Приятного аппетита!
И мы под крики «браво» устремились в подсобку. Там все визжали, прыгали, обнимались, но недолго, уложились минуты в три, так как горячее грозило превратиться в негорячее.
В общем, наш сюрприз удался на славу: и успех снискали, и Володьке торжество подпортили, потому что стали героинями вечера. Про жениха и невесту практически забыли. Все обсуждали наше грандиозное выступление. Мэр произнес речь о том, как богата земля русская талантами и таланты эти надо поддерживать. Ему похлопали. Мы расставляли тарелки с мясом и рыбой, но чувствовали себя именинницами. Гости не уставали делать нам комплименты, а Егозин подзывал к себе официанток по одной и расспрашивал: как зовут, какие проблемы. (Не знаю, что ему отвечали другие, но очень скоро старший сын Натальи Григорьевны получил квартиру.) Меня мэр вообще усадил на стул и обнял.
– Ну, рассказывай, кто такая, как зовут, какие проблемы, чем могу помочь?
Володька сидел напротив мэра, через стол, довольно далеко, но я все равно чувствовала его тошнотворный страх. Я даже увидела, как у него дергается щека. Боялся, гад, что сейчас поведаю Егозину нашу «love story». Ух, как же мне было сладко в этот миг! Я рассмеялась колокольчиком и ответила главе города правду:
– Меня зовут Света Хохрякова. И у меня все хорошо.
