Гордон тщетно пытался схватить трубку, но все закончилось тем, что он сам склонился над микрофоном.
— Сьюзан! — кричал он хриплым, похожим на отдаленный вой голосом. — Сьюзан, помоги! Помоги мне ради всего святого. Сьюзан, я умер… умер… Я умер… и теперь не знаю, что делать…
В отчаянии он расплакался и прильнул к трубке, как ребенок, который, ища утешения, льнет к одеялу.
— Помоги мне, Сьюзан… — крикнул он еще раз.
— Пи-и-ип, — раздалось из телефона.
Гордон посмотрел на аппарат. Похоже, ему все-таки удалось нажать какую-то кнопку, после чего связь прервалась. Он принялся лихорадочно хватать трубку, но та неизменно проскальзывала сквозь пальцы и продолжала неподвижно лежать на сиденье. У него не получалось к ней притронуться. Не получалось надавить на кнопки. В порыве гнева он швырнул трубку в лобовое стекло. Как ни странно, это у него вышло прекрасно. Трубка ударилась о стекло, срикошетила обратно в кресло, отскочила, плюхнулась между сиденьями и осталась совершенно равнодушна к дальнейшим попыткам взять ее в руки.
Какое-то время Гордон просто сидел и медленно качал головой. Страх постепенно уступал место ощущению неизбывной тоски.
Мимо пронеслись несколько машин, но никто из водителей не обращал внимания на стоящий у обочины «мерседес». Труп лежал на траве немного поодаль, и свет фар просто не успевал выхватить его в ночи. Никто и подавно не заметил, как тихо плачет за рулем призрак.
Сколько он так просидел, неизвестно. Он не задумывался о времени, знал лишь, что идет оно не слишком быстро. У него было мало причин следить за его ходом. Холода он не чувствовал. В сущности, он уже даже не мог вспомнить это ощущение, просто понимал, что сейчас ему должно быть холодно.
Наконец он вышел из ступора. Надо что-то предпринимать, но что? Пожалуй, стоит попробовать добраться до коттеджа. Непонятно только — зачем. Ему просто необходимо чем-то себя занять. Чтобы преодолеть эту ночь.
Собравшись с силами, он выскользнул из машины, при этом ступня и колено легко прошли сквозь дверь. Он оглянулся, чтобы еще раз посмотреть на тело. Оно исчезло.
Будто с него недостаточно потрясений. Он безотрывно смотрел на сырую, примятую траву.
Его тело исчезло.
Глава 10
При первой же возможности Ричард откланялся.
Он от всей души поблагодарил профессора за чудесный вечер, попросил не стесняться и звонить всякий раз, когда тот будет в Лондоне, и справился, не может ли он чем-нибудь помочь с лошадью. Нет? Ну, если вы так уверены, то еще раз большое спасибо и до свидания.
Ричард немного постоял в задумчивости, пока дверь не закрылась окончательно.
За то короткое время, что лестничную площадку освещала лампочка из квартиры профессора, он не заметил на половицах никаких следов. Странно, что лошадь повредила только пол в квартире.
Да, все это выглядело очень странно. Тем не менее сегодняшние странности этим не ограничивались. Любопытный факт: за долгое время только этот вечер выдался свободным от работы.
Повинуясь какому-то импульсу, Ричард постучал в дверь напротив. Очень долго никто не отвечал, и он было развернулся, чтобы уйти, когда дверь наконец со скрипом открылась.
К немалому удивлению, перед ним возник похожий на настороженную птицу давешний преподаватель с килем гоночной яхты вместо носа.
— Прошу прощения, — затараторил Ричард, — не встречали ли вы сегодня на лестнице лошадь?
Человек прекратил нервно дергать пальцами и слегка наклонил в сторону голову. Ему потребовалось достаточно продолжительное время, чтобы погрузиться в себя и отыскать собственный голос, который оказался писклявым и тихим:
— Это первый обращенный ко мне вопрос за семнадцать лет три месяца два дня пять часов семнадцать минут и двадцать секунд. Я считал.
Он неслышно закрыл дверь.
Ричард практически рысью пересек второй внутренний дворик.
Добравшись до первого, он заставил себя замедлить ход.
Холодный ночной воздух царапал легкие. Торопиться уже не было смысла: он так и не дозвонился до Сьюзан, потому что у профессора не работал телефон. Вот и еще одна загадка. Но это хотя бы могло иметь разумное объяснение. Профессор скорее всего просто забыл оплатить счет.
Прежде чем выйти за территорию колледжа, Ричард решил заглянуть к привратникам, в ютившуюся на входе под огромной аркой каморку, стены которой были увешаны ключами и записками. В углу каморки притулился обогреватель, в глубине негромко бормотало радио.
— Прошу прощения, — обратился он к одетому в черный костюм рослому человеку за стойкой, — я…
— Да, мистер Макдафф, чем я могу вам помочь?
Ричард слегка опешил: пребывая под впечатлением от сегодняшнего вечера, он и сам-то вряд ли сразу вспомнил бы собственное имя. Впрочем, о блистательных способностях привратников колледжа запоминать фамилии знал каждый — как и о привычке при любом удобном случае их демонстрировать.
— Вы не в курсе, есть ли в колледже какая-нибудь лошадь? В смысле, если бы на территории колледжа находилась лошадь, вам бы об этом было известно?
На лице привратника не дрогнул ни один мускул.
— Нет, сэр, и да, сэр. Могу я быть еще вам чем-нибудь полезен, мистер Макдафф? Сэр?
— Э-э-э, нет, — ответил Ричард и побарабанил пальцами по стойке. — Нет. Благодарю вас. Большое спасибо за помощь. Очень приятно встретиться с вами вновь, э-э-э… Боб. Доброй ночи!
Ричард вышел.
Привратник продолжал стоять со скрещенными на груди руками и лишь слегка, почти незаметно покачал головой.
— А вот и кофе, Билл. — Из внутреннего помещения возник невысокий жилистый человек с дымящейся чашкой в руках. — Похолодало сегодня, да?
— Да, Фред, спасибо, — поблагодарил Билл, взял чашку и сделал глоток. — Что ни говори, а людей с причудами становится все больше. Тут один интересовался, нет ли на территории лошади.
— Правда? — Фред, щурясь от пара, тоже отпил немного кофе. — Сегодня сюда заходил какой-то нелепый малый. Похож на иностранного священника. Я сперва ни слова не мог разобрать. Но ему, наверное, хотелось просто погреться да послушать радио.
— Ох уж эти иностранцы…
— В конце концов я попросил его покинуть помещение. Встал тут, понимаешь ли, обогреватель мне загораживает. Уходите, говорю. И тут он вдруг переспрашивает: «Что делать? Уходить?» «Так будет лучше, поверьте», — отвечаю я голосом Хамфри Богарта.
— Да ладно! Больше похоже на Джимми Кэгни.
— Нет, это Богарт. А Джимми Кэгни говорил вот как: «Так будет лучше, поверьте».
Билл нахмурился:
— По-твоему, это голос Джимми Кэгни? А я всегда думал, что так ты пародируешь Кеннета Маккеллара.
— Ты не разбираешься, Билл, у тебя слуха нет. Вот Кеннет Маккеллар: «Ты ступай по той дороге, а я пойду по этой…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
