— Как-нибудь сама решу, что мне делать!
— Яся, умоляю, пообещай! Я не смогу найти покой в другом мире, если буду знать, что из-за моей глупости пострадал родной человек.
— А я, по-твоему, смогу? — пробурчала в ответ. — Мы выберемся. Вместе. И даже не смей думать иначе!
— Хорошо, — покладисто кивнула сестренка, но я видела, что это напускное смирение.
Вздохнув, я… промолчала. А смысл что-то говорить, если каждая из нас все для себя решила. Вместо этого я передала браслет Надире — свои иголки заберу перед самым аукционом, чтобы было, где спрятать. После этого сделала небольшую разминку, возвращая телу подвижность, и принялась ждать.
Где-то через полчаса за нами действительно пришли и сопроводили в купальни. Помещение находилось на верхнем этаже, из чего я сделала вывод, что держали нас в подвале. Не в темнице, но близко к этому. На входе в большое помещение с горячими источниками нас заставили раздеться, а затем подвели к дородной женщине, которая цепко ощупала каждую злым взглядом. Всего тут находилось двадцать девчонок разного возраста и комплекции. Самой мелкой на вид, казалось, лет пятнадцать. Нескладная, она боязливо жалась к другой девушке, стараясь прикрыться волосами.
Ей досталось больше всего. Почувствовав страх, наша надсмотрщица с удовольствием додавливала девчонку, наслаждаясь эмоциями безысходности. Когда очередь добралась до меня, а мясистые грубые пальцы вцепились в подбородок, я сделала вид, что падаю и, схватившись для равновесия за женщину, незаметно нажала одну точку на ее руке, прямо подмышкой. Это действие имело накопительный эффект: неприятные ощущения через десять минут, адские боли — через три часа. И главное, ни один целитель не определит сразу, что случилось.
Мелочь, а приятно.
После унизительной процедуры мы отправились отмокать, а затем каждую по очереди мазали, натирали, расчёсывали — в общем наводили красоту. К моменту, как к нам присоединился еще один надсмотрщик, все двадцать девушек были готовы. Тряпки, в которые нас нарядили, с большой натяжкой носили название одежды. Нечто совсем невесомое, нескромное, призванное подчеркнуть достоинства каждой фигуры и оставить легкую, но угадываемую недосказанность.
Чувствовалось, что похитители не первый год занимаются этим бизнесом и знают, как подать товар лицом. А вот то, что их до сих пор не смоги вычислить и уничтожить — вызывало недоумение и злость. Видимо, все происходит с разрешения градоправителя. Но неужели королю о том неизвестно? Почему он до сих пор не пресек работорговлю и массовые убийства на подвластной ему земле? Ответов я не знала.
Аукцион живого товара проходил на одном из верхних этажей. Сквозь трепыхающиеся легкие ткани, украшающие зал, просматривались собравшиеся. Что же, мы определенно имели успех. Желающих прикупить себе рабыню для развлечений оказалось достаточно. Даже чересчур много.
Сидя на полу, в окружении мягких подушек, «купцы» пили вино, ели и неспешно беседовали, но азартно поблескивающие глаза выдавали их нетерпение. Наш надсмотрщик, получив кивок от кого-то с импровизированной сцены, схватил первую девушку и потащил за собой.
Аукцион начался.
Я пошла после Надиры, чтобы отследить, кому именно досталась моя сестренка. Выкупивший ее мужчина оказался в возрасте, его волосы целиком захватила седина, а густая белая борода доставала до живота. При этом рост и разворот плеч внушали трепет, даже несмотря на сгорбленный вид. Твердо, но удивительно осторожно взяв Нади за руку, он увел ее за собой, сопровождаемый улюлюканьем и руганью проигравших, не сумевших перебить ставку.
Настал мой черед.
Рыжая белокожая девица произвела настоящий фурор. Я стала диковинкой для Реймоса, и собравшиеся демонстрировали это очень эмоционально: перебивали ставки друг друга, переругивались, нецензурно высказывались, а иной раз и швырялись едой. Обводя взглядом полутемное помещение, я старалась запомнить каждого. Запечатлеть в памяти лица уродов, что не первый год выкупали себе девушек, чтобы затем без зазрения совести отдать их на смерть.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Их не интересовало количество золота, которое придется отдать. Каждая из рабынь являлась развлечением. Ярким пятном, предназначенным раскрасить серую жизнь.
— Пятьсот золотых.
От низкого хриплого голоса меня пробрала дрожь. Бросив быстрый взгляд на мужчину, первый раз сделавшего ставку, я вздрогнула. Он оказался большим. А еще заросшим, каким-то жутким. Черные глаза смотрели на меня, не отрываясь, оценивая и распущенные рыжие волосы, и тело, едва прикрытое одеждой. Ему нравилось увиденное, и он был готов отдать за это неприличную сумму денег. Желающих перебить ставку не нашлось.
Когда мой «хозяин» поднялся со своего места и двинулся к сцене, другие участники даже постарались отползти с его пути — так, во избежание. Приблизившись, он протянул мне руку, вынуждая вложить ладонь. Я вздрогнула от тепла, заструившегося по телу, даже не заметила, как успела замерзнуть.
Дальше меня, как и остальных девочек, повели прочь. Скорее всего к покоям, выделенным под развлечения. Пришлось спуститься на два этажа вниз, а там нас уже ждала приготовленная комната. Из всего убранства — огромная кровать и столик с вином и фруктами. Ну да, что еще нужно для действа, ради которого меня выкупили?
Закрыв дверь, мужчина приблизился и замер напротив, рассматривая «покупку» с высоты своего роста. Горячие руки легли на плечи, слегка погладив их, согревая. Удивительно, но он не вызывал у меня отвращения. Немного страха — да, но не более. Скорее любопытство, а еще непонимание: чего ждать дальше и когда действовать. В идеале уже сейчас, но сигнала от Надиры пока не было. А если вдруг к нам заглянет охрана и увидит бессознательное тело… Нет, пока нужно ждать.
Ладони меж тем соскользнули с моих рук, напоследок слегка сжав пальцы, а затем мужчина переместился к столику с вином и закусками. Наполнив оба бокала, он провел над ними рукой — проверяя на наличие ядов или других веществ, — а затем протянул один мне. Чуть помедлив, я все-таки взяла напиток и сделала маленький глоток. Вино оказалось отличным, что не удивительно — клиентов с такими деньгами нужно ублажать по всем пунктам.
После того как я ополовинила свой бокал, «хозяин» забрал его и как-то странно покосившись на одну из стен, приблизился ко мне. Руки снова легли на плечи, вызывая дрожь, а затем мужчина склонился к моему уху, смешно щекоча бородой. Я думала, чтобы поцеловать — некоторые любили подобного рода ласки, но ошиблась.
— Подыграешь мне, Рысь?
От этого вопроса я вздрогнула, что прекрасно совпало с прикосновением мужских губ. Слегка отстранившись, «хозяин» снова посмотрел на меня, и я, наконец-то, смогла разглядеть то, что скрывалось полутонами: его глаза были не черными, а темно-синими.
Когда рука скользнула по спине и разместилась на талии, я покорно стояла, всем видом изображая смирение со своей участью. Вторая ладонь в это время зарылась в мои волосы, слегка массируя, удерживая. Взгляд глаза в глаза заставлял теперь отлавливать малейшие намеки, движения. Я поняла, что за нами следят. Кому-то важно, чтобы клиент довел дело до конца. Развлекся со своей покупкой, лишая невинности. Вот еще один вопрос в копилку: для чего?
— Помоги мне раздеться! — последовал негромкий, но отчетливый приказ, чтобы наблюдатели его расслышали.
Я вновь задрожала и опустила глаза, а затем потянулась к поясу расшитого халата, завязанного причудливым узлом. Слегка повозившись, пока мозолистые пальцы рисовали узоры на обнаженной спине, я распахнула полы, успев заметить кое-что важное: маленькие потайные карманы с артефактами. Под халатом у мага имелась тонкая рубашка с дивным узором, однажды встреченным в одной книге по защитным чарам. Сейчас они выглядели обычным орнаментом, но стоило их правильно замкнуть, и узор становился иным. Для этого пришлось бы расстегнуть ряд мелких пуговичек до самого живота, отвлекая внимание наблюдателей на наши игры.
— Прикоснись ко мне, — вкрадчиво произнес «хозяин».
