водолазы опустились на дно, и время прекратило свой бег. Диего, мой брат, кастерил меня на чем свет стоит, а мне было плевать на все и даже на то, что скорее всего, меня ликвидируют, потому как и моя вакцина была бракованной. Мои чувства, которым не положено быть имелись, и очень даже яркие, жгучие и пронзительные.
Потом он вошел в барак злой и грязный, но живой. Я плакала тогда так сильно, и долго, что, в конце концов, мальчишка, подошел ко мне, взяв мои руки в свои, одними глазами заставил успокоиться не только сердце, но и душу. С тех пор, я всегда ходила за ним по пятам, не обращая внимание на его показательное раздражение и злость, потому что он всегда посматривал за спину, в надежде увидеть меня там. И я всегда была там. На каждом чертовом испытании он не отходил от меня ни на шаг, позже в нашу компанию добавились еще двое, не считая моего брата, который все время старался обскакать Влада. В душе он понимал, что сила рук и цепкий ум не залог победы в очередном испытании. Все дело было во внутреннем стальном стержне Влада, он родился завоевателем и покорителем. Этому все способствовало, в том числе и глубокая и чистая душа, которую он так стремился спрятать…
Перевожу взгляд на часы, затем на центральный вход, и беспокойство накрывает меня удушливой волной.
Мои инстинкты среагировали быстрее разума. У входа, передавая тончайшее манто, стояла молодая женщина. Красивая, с раскосыми глазами, в скромном неброском платье, из тех, которые шьются на заказ и второго такого не найдешь. Походкой хищницы направилась вглубь зала, сканируя по пути всех присутствующих мимолетным взглядом. От нее за версту несло кровью и жестокостью, а пухлые губы замерли, презрительной улыбкой, посылая кому-то приказ пылающим взглядом. Слева поднялся невзрачный мужичок и направился в сторону дамских комнат, и меня словно ледяной волной окотило. Вскочив, я бросилась за ним следом, на ходу набирая Настю. Лишь выскочив в слабо освещенный коридор, и сбив с ног того самого маленького мужичонку, я услышала знакомый рингтон, надрывающего Настькиного телефона, одиноко лежащего у горшка с фикусом.
–Куда прешь? Ополоумела совсем?
– Заткнись, недоразумение!– Мужичок опешил, и на плоском лице оскалилась звериная улыбка.
– Что ты сказала, сука, повтори!– Прошелестел он, явно показывая своим тоном, что мне пора бы и испугаться. Но ты дядя, просчитался. Я выросла там, где учат убывать голыми руками и даже пальцами вот таких вот милых девиц как я, и таким взглядом можешь смотреть на кого-нибудь другого.
– Послушай сюда, милый! Иди куда шел, или ты этот туалет, станет в буквальном смысле твоим отхожим местом.– Отвернулась, чувствуя каждым волоском на теле вибрации воздуха, отсчитывая секунды до того, как он совершит малейшее движение.
Раз. Два. Поток воздуха скользнул вдоль обнаженной руки и затылка. Резкий поворот, захват, и в пустынном коридоре раздался хруст сломанных пальцев. Дикий вопль взлетел до потолка, заглушаемый звучанием одинокой флейты, пронзительно плачущей в зале.
– Я не люблю мужчин, которые бьют сзади, тем более женщин. Я знаю, что это твоя рабочая рука, поскольку ты – левша. Теперь ты долго не сможешь ею работать, в смысле бить и убивать людей. На твоей гнилой роже написано, что ты насильник и убийца. В отместку за невинных жертв, я скажу тебе, что ты больше не сможешь держать в руке нож. Этот перелом, раздробил тебе три пальца, которыми ты производишь захват ножа. Ни один хирург тебе их не восстановит.– Он дико вращал глазами, держась второй рукой за сломанные пальцы, визжа и брызгая слюной, но тем не менее ловил каждое мое слово.
Оставив его, я подняла Настин телефон, и пошарила взглядом по пустующему коридору. Заглянула в туалет, и уверившись что ее нигде нет направилась в зал.
Женщины, недавно появившейся здесь, в зале не оказалось, благо Влад, скучающе глядел по сторонам. Когда он увидел меня идущей к их столику, он подобрался, сжав руки в кулаки. Мысленно усмехаюсь, кое что не меняется даже с годами. Я отлично понимала, как выгляжу. Сейчас я уже не Маруська – хохотушка. Сейчас я та самая безжалостная Светка, которая может уложить любого кто встанет у нее на пути, и Влад понял это буквально с одного взгляда. Черты лица заострились, взгляд мгновенно почернел и пытливо впился в мое лицо, выискивая причину, по которой сбросились привычные маски.
– Она пропала.
Всего два слова, заставившие сначала замереть, потом сорваться с цепи, словно голодный взбесившийся пес. Не говоря ни слова, он помчался в коридор, туда откуда я только что пришла, на ходу бросая взгляд на стенающего мужичка у стенки. Ворвался в туалет, и тут же вылетел чернее тучи. Одним резким движением достает телефон и спустя долю секунды отдает резкий приказ своему оппоненту.
– Марк, всех своих на уши подними, и прочеши свой сраный ресторан с подвала до гребанного чердака, и найди мою жену, или я разнесу этот пафосный гадюшник к чертовой матери!
Уже через секунду, очевидно, сам хозяин этого самого пафосного гадюшника, выскочив в чем был в пустующий коридор, на ходу застегивая штаны.
–Влад, что случилось? Твоя жена сидит в зале, ей только что подали десерт!
– Эта шлюха не моя жена, Марк! Ты не оправдываешь занимаемой должности раз не знаешь этого.-Рыкнул Влад.
Марк с испугом переводил взгляд с меня на взбешенного Влада, искренне не понимая, что от него хотят.
–Постой, постой… Но твоя жена погибла… Или нет?– И прикусил язык, когда Влад припечатал его взглядом, опасаясь еще что-то брякнуть.
–Ты сегодня погибнешь придурок, если ее не отыщут сейчас же. Что за охрана в этом сраном ресторанишке, если ты ни черта не можешь обеспечить безопасность?
Марк втянул голову в плечи, уверяя нервно расхаживающего Влада, что девушку уже ищут. Я хотела было потребовать, чтобы просмотрели камеры всех входов и выходов, когда взгляд остановился на мужчине, устремившего стеклянный взгляд в потолок.
Диана.
Сквозь вязкую пелену и боль в виски я все чувствую чужие руки, которые легли на шею сзади и пробежались вдоль спины. Первое и единственное желание отстраниться от них, и не дать им двигаться дальше. Вот рука опускается на талию и кто- тянет носом запах у виска, притягивая голову ближе. Уверенные и сильные чужие руки пугали до дрожи, своими цепкими прикосновениями – захватами, причиняющими боль.
Пытаюсь что- то сказать, но пересохшее горло и боль не дают этого сделать, зато
