В определённых кругах её нередко называли Екатериной Третьей. Ходили слухи, будто даже существовал план возведения её на престол вместо Александра после его неудач на военном и международном поприще в 1807 году. О ней вообще ходило много слухов…
1 января 1809 года Екатерина Павловна наконец решилась выйти замуж – было объявлено о её помолвке с герцогом Петром Фридрихом Георгом Ольденбургским.
Вот что сообщал своему правительству об этом событии посол Сардинии в Петербурге граф Жозеф де Местр [10] : «Происхождение жениха самое почётное, ибо он, как и император, принадлежит к Голштинскому дому В прочих отношениях брак неравный, но тем не менее благоразумный и достойный великой княжны… что касается принца… он показался мне исполненным здравого смысла и познаний. Он уже обратил на себя внимание в качестве ревельского генерал-губернатора, он всеми силами старается усвоить русский язык… главная его забота – снискать благорасположение своей новой родины… всякая принцесса, семейство которой пользуется страшной дружбой Наполеона, поступает весьма дельно, выходя замуж даже несколько скромнее, чем имела бы право ожидать… её желание заключается в том, чтобы не оставлять своей семьи и милой ей России, ибо принц поселяется здесь и можно представить, какая блестящая судьба ожидает его!»
Брак оказался на редкость удачным. Герцог был добр, спокоен, деликатен, уступчив, к тому же слыл тонким знатоком искусств, что для Екатерины Павловны было немаловажно.
Император назначил принца Ольденбургского генерал-губернатором трёх лучших российских губерний – Тверской, Ярославской и Новгородской.
О причинах этого назначения существуют разные мнения. Одно: Александр хотел уязвить Наполеона, который оккупировал Ольденбург, принадлежащий Георгию Петровичу (так называли в России принца Ольденбургского), и передал в распоряжение принца территорию, многократно превышающую потерянное им герцогство. Поступок вполне в духе Александра Павловича. Но есть и другая версия: император решил отправить сестру подальше от столицы: разговоры о том, что она справилась бы с управлением государством лучше, чем старший брат, не прекращались. Ему об этих разговорах, разумеется, доносили.
Но как бы то ни было, супруги Ольденбургские покинули Петербург. Местом жительства они выбрали Тверь. Екатерина Павловна прилагала все усилия, чтобы создать в своей «любезной сердцу, милой Твери» настоящий «кусочек Петербурга».
Именно в её тверском салоне Николай Михайлович Карамзин познакомился с императором Александром и совершенно очаровал государя. Благодаря этому знакомству, а значит – благодаря Екатерине Павловне, Карамзин стал своим человеком при дворе и в царской семье. Именно Екатерина попросила историка изложить свои, точнее, их общие взгляды на внутреннюю политику страны и её неотвратимые последствия. В «Записке о древней и новой России», которую она передала брату, Карамзин резко критиковал реформы Сперанского, предупреждая, что они встретят резкий отпор дворянства.
Александр разгневался, но ещё больше – испугался. Он хорошо помнил, чем кончил его отец, покусившийся на вольности дворянства. «Записку» он воспринял не столько как дружеское предупреждение убеждённого монархиста, сколько как завуалированный ультиматум. И – свернул реформы, Михаила Михайловича Сперанского отправил в ссылку и полностью доверился Аракчееву. Правда, последнее вовсе не входило в планы ни Екатерины Павловны, ни Карамзина.
Конец счастливой семейной жизни великой княгини положила война. В первые её дни принц Ольденбургский создает Комитет тверской военной силы, формирует народное ополчение, из которого составляется нескольких пехотных полков и один конный; оборудует лазареты. Уже в августе в русскую армию вливается кавалерийский полк его имени и егерский батальон имени Екатерины Павловны, который она сформировала из своих удельных крестьян. Батальон будет участвовать во всех главных сражениях Отечественной войны и заграничного похода. Из тысячи солдат выживут и вернутся домой только четыреста семнадцать человек… После победы над Наполеоном Екатерина Павловна с горечью скажет: «Всего более сожалею в моей жизни, что я не была мужчиной в 1812 году…»
Этот роковой год принёс много горя и России, и великой княгине Екатерине. Посещая один из организованных им лазаретов, её муж заразился злокачественной горячкой и через несколько дней умер. Ему было двадцать восемь лет. «Я потеряла с ним всё», – писала Екатерина брату.
А чуть раньше император получил от сестры письмо, в котором она, не советуясь, не спрашивая дозволения, уведомила брата, что уже выехала в имение Бориса Андреевича Голицына, в село Симы [11] . В Симах умирал генерал Багратион…
Надо полагать, её привязанность к этому замечательному человеку не изменилась. Несмотря на счастливый брак, на годы разлуки. О причинах, помешавших великой княгине выйти в своё время замуж за любимого, тоже существуют разные мнения, как и почти обо всём, с нею связанном. Мне приходилось читать, якобы Павел I, узнав о романе дочери с генералом, немедленно женил Багратиона на другой Екатерине Павловне – Скавронской. Якобы Пётр Иванович не смог устоять перед красотой предложенной (навязанной) ему невесты и отказался от великой княжны. На Павла Петровича это похоже. О том, что он, не спрашивая согласия жениха и невесты, решил осчастливить Петра Багратиона и Екатерину Скавронскую, известно достоверно. О том, что из этого вышло, я пишу в главе «Александр. Танцующий конгресс. Дела и лица». Но дело происходило в 1800 году. Екатерине Павловне Романовой было двенадцать (!) лет. Едва ли можно поверить в её серьёзный роман со взрослым мужчиной.
По другой версии, роман начался уже после того, как легкомысленная супруга генерала навсегда покинула и мужа, и Россию. Случилось это в 1805 году. Екатерине уже семнадцать лет. Самое время для романа. Тем более для романа с прославленным героем. Она не могла не знать знаменитого каламбура Гаврилы Романовича Державина: «Багратион – Бог рати он!» Как не полюбить его, самого бога войны! И разница в возрасте в этом случае – не помеха.
Если это так, то помехой счастью влюблённых могло быть то, что формально Багратион был женат. Но это препятствие вполне преодолимое – развод в то время был нежелателен, но разрешён. Запретить дочери выйти замуж могла, скорее всего, матушка Мария Фёдоровна. Вероятно, так и было: она рассчитывала на более достойную, на её взгляд, партию.
Но можно предположить, что против этого союза был и венценосный брат. Напомню: он знал, что есть сторонники возведения на трон Екатерины Павловны. Опыт свидетельствовал: свергнуть действующего монарха проще всего с помощью военных. Доказательства тому и братья Орловы, и Пален с Беннигсеном. Так что близость претендентки на престол с решительным и необычайно популярным генералом – реальная угроза его, Александра, власти. Правда, неизвестно, хотела ли сама сестра занять его трон. Может быть, о замыслах группы придворных она даже не подозревала… Тоже очень похожая на правду версия. Только как её совместить с постоянно декларируемым монархом желанием отречься? Лукав был Александр Павлович. Лукав…
Но эта романтическая история – повод рассказать об одном из героев Отечественной войны, человеке выдающемся, память о котором, по счастью, оказалась неподвластна времени.
Был Пётр Иванович Багратион потомком грузинских царей, но сильно обедневшим. О его предках (среди них Давид Строитель, царица Тамар) известно много, а вот о родителях – напротив, почти ничего. Историки не могут прийти к согласию даже относительно точной даты его рождения. Об отце пишут разное: по одной версии, он – полковник русской армии, герой кавказской войны, по другой – едва дослужился до секунд-майора, в боевых действиях не участвовал, служил на невысокой должности в военной комендатуре Кизляра. Зато о том, что армейскую службу князь Пётр начал 21 февраля 1782 года рядовым Астраханского пехотного полка, преобразованного через некоторое время в Кавказский мушкетёрский, известно доподлинно.
Первый боевой опыт приобрёл в 1783 году в неудачной вылазке российского отряда на территорию Чечни. Багратион был захвачен в плен под селением Алды, но затем – по одной версии – выкуплен царским правительством. По другой – отпущен без всякого выкупа в благодарность за услугу (какую – неизвестно), оказанную его батюшкой, князем Иваном Александровичем. Но это, в конце концов, не имеет значения. Важно, что печальный опыт стал наукой: о том, чтобы взять в плен Петра Багратиона, его противники не смели и мечтать. Не зря спустя годы (после крайне неудачного для русской армии Аустерлицкого сражения) Наполеон скажет: «Генералов хороших у России нет, кроме одного Багратиона». Насчёт первой части этой фразы можно, конечно же, поспорить. Что же касается второй – вряд ли кто-то возьмётся возразить.
