Читаем без скачивания Ратибор. На арене Кузгара - Александр Фомичев

ручку чистюлям, брезгующим с тяпками в поле вкалывать, кишки на арене размотают. Чернь ента обожает! Ладно, пока все свободны. Обед в полдень; трапезная на втором этаже. При выходе отсюда обязательно отмечаться у охраны на посту. Вопросы есть?

— Есть, и много!..

— Раз вопросов нет, не смею более задерживаться тутова, — Ельвах, раздражённо прищурясь, вперился пронзительным взглядом в неласково сверкнувшие на него в ответ голубые глаза Ратибора. — А с тобой, рыжий слоняра, мы потрещим после того, как вернёшься с арены! Если, конечно, вернёшься, — недвусмысленно выделил первое слово лысый смотритель. — Заодно выясним, стоишь ли ты того, чтобы тратить на тебя моё драгоценное время. Там и вопросики свои многочисленные позадаёшь. А покамест у нас трапеза! Так что все на обед!

Глава 8

Обед

В трапезной

— Значится, так, слухайте сюда внимательно, раззявы! Свои рабские порции жратвы берёте только после нас, людей свободных! — перед строем новичков, слаженно, шеренгой проследовавших в обеденный зал и сразу направившихся с мисками к кухонному окошку, в котором вспотевшие поварята сноровисто наливали мясную похлёбку, возник коренастый малый лет двадцати пяти на вид с короткостриженой, под горшок, копной коричневых волос и небольшой, но густой бородёнкой. У него за спиной маячило ещё четверо очень схожих с ним внешне громил, приходившихся, по всей видимости, наглому забияке то ль братьями, то ль соплеменниками. Единственное, все они были помощнее да повыше вещавшего товарища; агрессивно настроенный говорун оказался самым мелким из них. Один из стоявших за копчиком крепыша так вообще сильно впечатлял своими габаритами: широкоплечий великан за два метра ростом. Статью богатырской матушка-природа, конечно, щедро наградила амбалистого воина, однако явно забыв наделить интеллектом, чему служил свидетельством обросший коротким жёстким волосом низкий, покатый, как у обезьяны, лоб. Впрочем, похожие скошенные лобешники, наряду с квадратными подбородками, имелись у всех пяти представителей доселе неизвестного Ратибору северного народа, очевидно, являясь отличительной особенностью данной группы племён.

— Объясняю лишь один раз. Меня зовут Калеб! Позади — мои братья по оружию: Иттан, Олдус, Радек и самый здоровый — Эллиок. Реальный претендент на корону Кузгара, между прочим! Восемнадцать побед подряд имеет, соответственно, при нуле поражений! Если что, гвозди в дерево кулаками вбивает! Как и своих противников! Слышали, поди, о нас? Тем, кто глух, слеп и нем, сообщаю: сами мы из Бритундии, и порядки здесь наши царят! По праву сильнейшего! Посему сначала трапезничаем мы, потом, ежели прижмёт взять добавки, снова мы, ну а опосля, чего останется, можете подъесть за нами! Рыпаться не советую; несогласных мы дерьмом из нужника по ночам кормим. Обычно наутро все становятся как шёлковые!.. Так что повторяю ещё раз: первые чашки — наши. Как и вторые! Всем всё понятно, недоумки⁈

— Да…

— Понятно…

— Уразумели…

— Ясно… — раздались в ответ тихие вздохи не пожелавших перечить воителей. Видимо, дурная слава задиристых бриттов мчалась впереди них пугливой ланью. По крайней мере, связываться с ними и тем самым нарываться на неприятности не хотелось никому из новичков. Ну или почти никому.

— А я не понял!.. — возмущённый рёв прервал боязливые лопотания, раздававшиеся из толпы новоприбывших. Раздвинув могучими плечами скопище новоявленных ристальщиков, вперёд вышел Ратибор.

— Чего ты не понял, горилла рыжая? — Калеб недобро фыркнул, оборачиваясь к своим дружкам: — Кажись, один непонятливый обозначился!

Приятели нахального крепыша довольно оскалились, предвкушая скорую потеху. Похоже, тот занимательный факт, что стоящий напротив неизвестный им чужестранец из неведомо каких краёв своей украшенной разнообразными шрамами статью ни капли не уступал, а скорее даже превосходил их доселе непобедимого соплеменника Эллиока, узколобых бриттов ни капли не смущал. Очевидно, самоуверенные головорезы считали, что впятером могли горы свернуть да червонец-другой ворогов положить, чего уж говорить про всего одного, пусть и невообразимо мощного, оппонента. И вероятно, так оно и было в подавляющем большинстве случаев. Но нынче им не свезло, ибо нашла коса на камень. Правда, сами они об этом ещё не ведали.

— Да не понял я, бобыня ты курносый, куда засунуть твою ряху: тебе же в задницу или под хвост кому-то из твоих косорылых дружков, сильно на ишаков смахивающих, — Ратибор тем временем себе не изменял. — И что за чудаковатый причесон у вас, дерьмохлебателей? Неужель ночные вазы, поди, ещё и заполненные, на бошки заместо шлемов надеваете, опосля лишнее обрезая? Бр-р-р, надеюсь, к нам не перекочует сей обычай дурковатый так себе волосню кромсать…

— Чего-чего⁈ — Калеб аж язык прикусил, настолько его потрясло услышанное. Видно, впитывать столь дерзкие словеса в свой адрес он явно не привык.

— Ты, сквернавец, глухой, что ль? Один такой уродился, баламошка, или в ваших краях хватает подобных дурачков? М-де, и что за никчёмный народец!.. Кстати, не могу не заметить, что твоя ента Бритундия очень созвучна с Хрюндией. Посему, пожалуй, буду называть твоих дуболомов соответственно, то есть не иначе как Хрюк, Хряк, Хрюн и Свин. Ну а тебя просто Куском. Ведь ты так на него похож!.. Ну, на дерьмо, то бишь! Могу ещё лепёхой. Коровьей или поросячьей, можешь сам выбрать, так уж и быть. Я сегодня добрый. Покамест…

В трапезной настала мёртвая тишина, впрочем, всё же несколько раз прерванная тихими, старательно сдерживаемыми смешками кого-то из ристальщиков. Но вот обступающее Ратибора и бриттов сонмище воителей принялось спешно отодвигаться от участников свары, освобождая пространство для намечающейся заварушки.

— Ты покойник, рыжий!.. — прошипел сквозь зубы Калеб, весь красный как рак от переполнявших его гневных эмоций. — До утра не доживёшь!

Пятеро бриттов начали медленно окружать с презрительной ухмылкой на них взирающего могучего русича, страсть как соскучившегося по хорошей драке. Но судьбе было угодно немного повременить с выяснением отношений с первого взгляда невзлюбивших друг друга воинов.

— Вы чего тут удумали, глупцы? Трапезу нам испортить? — раздался позади изготовившихся к рубке бойцов холодный, подчёркнуто спокойный голос Ельваха. Позади него маячило с десяток стражей, как бы невзначай поглаживающих рукояти ятаганов, болтающихся в их ножнах на поясе. — Ежели немедля не угомонитесь, то обещаю: на десерт подадут отбивные из ваших драчливых задниц!

— А мы чего, мы вообще ничегошеньки!.. Пожрать пришли, как и все, — Калеб показанно-недоумённо повёл плечами, а после, злобно, многообещающе зыркнув на Ратибора, большим пальцем правой руки характерным жестом быстро провёл по своему горлу, тем самым намекая на то, что вскоре ждёт посмевшего бросить им вызов рыжебородого