Читаем без скачивания Морпехи - Натаниэль Фик

Все вышеперечисленное не относилось к капитану Уитмеру. Стандартный инструктаж перед отъездом на огневые учения начинался словами: «Безопасность прежде всего».

— Если безопасность превыше всего, — говорил Уитмер, — мы останемся в казармах и будем играть в баскетбол с захватом.

Восприятие Уитмером обучения как хорошей тренировки напоминало мне занятия в римском легионе. Я читал, они упражнялись в бескровных сражениях, но все остальное, кроме этого, было как в бою.

Он ехал на машине домой вдоль берега Тихого океана, как говорится, с ветерком. Три стрелковые роты нашего батальона, независимо друг от друга, двигались в направлении шлакобетонного города. Нашей задачей было объединиться около города не позднее часу ночи и захватить его для войск второго эшелона наступления. Они, в свою очередь, смогут использовать город в качестве базы сосредоточения. Разведывательная группа осматривала город, план батальонной атаки продолжал метаться, так как команда получала дополнительные сведения о расположении войск противника.

Рота «Браво» спустилась на берег — пару часов назад ее доставил военно-морской корабль. Мы, меся густую грязь, медленно шли по линии хребта; до точки объединения батальона оставалась еще миля. Ветер сдувал туман в спирали и вихрем проносился по тропинкам вниз, в темноту, обволакивающую все вокруг. Позади меня пулеметчики и минометчики несли свои тяжелые орудия, стараясь делать это очень тихо, они заглушали лязг метала и задыхались от очень трудного подъема. Каждые несколько минут капитан Уитмер передавал по рации командирам взводов изменения в планах. В темноте, ругаясь матом, я пытался одновременно управлять, следить за меняющимися планами и информировать своих командиров отделений о коррекции плана; мы подходили все ближе и ближе к месту соединения наземных войск с десантом. Штаб-сержант, должно быть, прошел в два раза больше, чем мы, он передвигался по колоннам то туда, то сюда, давая указания и следя за их исполнением. В планах взвода постоянно происходили изменения. Жалоб не было. Никто не мешкал. Мы прибыли на указанное место в 0.45, уставшие, но вовремя для начала атаки. Другие роты рапортовали по рации о том, что находятся в часе пути.

Мы ждали, а в это время лейтенанты Уитмера шли нам навстречу. Капитан Уитмер водил нас по кругу, нас кидало то в пот, то в дрожь. Он преподал нам еще один ночной урок:

Командиры других рот, получив по рации инструкции по изменению плана, каждый раз останавливались. Они созывали своих командиров взводов и показывали на карте скорректированный план. Итог — они чертовски сильно опаздывают.

Он сделал паузу, я взглянул на Патрика, увидев, что урок прочно засел в его мозгу, впрочем, как и в моем.

— Вы, парни, из-за постоянно новых инструкций, наверное, матом меня крыли. — Мы кивнули, признавая истинность его слов. — Но я делал это, потому что вы должны научиться так действовать. Для каждого из вас, — прошептал он, подчеркивая каждое слово, — достаточно одной пули, и вы уже не командуете ротой. Вам нужно усвоить все здесь, а не в Иране, Сомали или где-нибудь еще.

Я посмотрел на часы: другим ротам добираться все еще больше получаса. Капитан Уитмер, должно быть, сделал то же самое, так как далее последовал его вопрос: «Что нам делать сейчас?» Он не искал совета; он хотел раскритиковать процесс принятия решения.

— Надо атаковать, сэр, — сказал я с уверенностью в голосе, которую на самом деле не испытывал. — У нас здесь целая рота. Данные разведки свидетельствуют о наличии в городе всего лишь дюжины людей. Батальон небезосновательно выбрал время для штурма.

Капитан Уитмер ответил:

— Нас, пехотных офицеров, приучали к решительности.

Все закивали головами.

— Но между агрессией и глупостью очень тонкая линия. Хорошие командиры, — объяснял Уитмер, — могут действовать, балансируя прямо на этой линии, но не пересекая ее. Мы должны понимать различия между риском и игрой ва-банк. Рискуют все командиры. Они высчитывают риск, и в опасной ситуации такой подход приносит положительные результаты. Игра ва-банк — это чистая случайность: то же самое, что закрыть глаза и продолжать управлять автомобилем.

Атаковать город сейчас, лейтенант Фик, — говорил он с новой энергией, — было бы игрой ва-банк. Никогда не спеши убивать своих морских пехотинцев.

Когда подошли остальные роты, батальон атаковал город и захватил его. Я с гордостью наблюдал за своими солдатами во время их уверенного передвижения по сектору шлакобетонных зданий. Они испытывали удовольствие от выполнения задачи. С неодолимой силой трех рот мы избежали все непредвиденные неприятности, а немного сдвинутое время нападения не осложнило общей ситуации. Меня это несколько отрезвило.

Дорога назад, к лодкам, не была столь запутанной и заняла меньше времени: мы хотели к восходу быть далеко от берега. Луна, за облаками, выглядела размытым светлым пятном, ветер поднимал в воздух водную пыль и обдувал нас песком. Волны с шумом разбивались о берег. Когда мы подошли, шлюпки находились уже у самого берега, нам оставалось только в них сесть.

Штаб-сержант и я встали на песке на колени, с усилием напяливая на себя гидрокомбинезоны. Я заметил, что его комбинезон был в два раза толще моего.

— Как полярный медведь, штаб-сержант? Он выглядел самодовольным и ответил:

— Я успел послужить в роте десантно-высадочных средств, сэр.

Я посмотрел на взбитый ветром океан:

— Я что, сегодня ночью заморожу свои титьки?

— Просто помните: на земле два вида людей, — сказал Кит с умным видом. — Те, кто писает в гидрокомбинезоны, и те, кто лжет, что этого не делают.

Одевшись, Кит побежал от лодки к лодке, считая людей и проверяя, чтобы оружие было привязано к алюминиевым палубным настилам. Он жестом показал мне, что все в порядке.

Экипаж моей лодки, состоящий из шести человек, входил в воду. Вода доходила до уровня груди, мы держались за тросы, другие концы которых были привязаны к трубке планширя. Я тяжело дышал. Каждая волна поднимала воду до уровня шеи. Ноги уже не касались дна, но я все равно изо всех сил старался держать лодку так, чтобы ее нос смотрел прямо на наступающую волну. Если лодка будет находиться к волне боком, она перевернется, соответственно, все наше снаряжение будет в воде, и к тому же нам придется возвращаться на берег и проделать все это еще раз.

Старшина шлюпки сел в лодку, завел мотор и закричал: «Все на борт!» Мы навалились на борта лодки и с чувством облегчения, почти одновременно упали на ее дно, где сразу Образовался какой-то комок из ног и оружия. «Нос лодки нужно утяжелить», — орал старшина шлюпки сквозь шум волны. Впереди, из темноты, показалась белая линия на пять футов выше уровня глаз — пенный гребень волны. Нам удалось поймать волну, и вскоре мы были на ее вершине. Я пытался сделать так, чтобы центр тяжести шлюпки приходился на заднюю стенку волны, в противном случае нас могло вынести на берег.

Винт вынырнул из воды, опустился, и мотор снова заревел. Мы справились. Участок с бурунами закончился. Мы вглядывались в очертания других шлюпок нашей роты, и я вытащил рацию из водонепроницаемой сумки.

— Белый Всадник, Белый Всадник, это Одэн. Тачдаун. Повторяю еще раз, тачдаун.

«Тачдаун» — кодовое слово, сообщаемое кораблю, означающее: «операция окончена».

Если бы что-то пошло не так, мы должны были бы рапортовать: «Мяч вне игры».

Мы услышали ответ:

— Белый Всадник зафиксировал тачдаун. Примите к сведению, у нас штормит, валит со стороны на сторону. Есть вероятность, что мы не сможем поднять вас на борт. У вас есть запас топлива?

Волны становились выше, и экипаж корабля не был уверен, что может безопасно поднять нас на борт. Если они спросили про запас топлива, значит, хотят, чтобы мы плыли сами. А это предполагает долгое, холодное передвижение на лодке вниз по реке по направлению к бухте Дель Мар в Кэмп-Пендельтон. Моя шерстяная фуражка намокла и падала на глаза. Я повернул козырек назад и посмотрел на капитана Уитмера.

Он, щурясь, смотрел на пенящиеся волны. Я воображал, что он слышал песни сирен о тепле и отдыхе, которые ждут солдат на корабле, и об удовольствии рапортовать начальству об успешно выполненной операции. Но это были учения, и капитан Уитмер будет делать все возможное, заставляя роту импровизировать, адаптироваться и превозмогать трудности.

— Использовать резерв, — приказал он.

Мы плыли два часа. Когда волны сталкивались с лодкой, ледяные брызги, словно иголки, кололи незащищенные комбинезоном участки моего тела. Каждый раз, находясь под волной, я думал, что мы перевернемся. Прожекторы показывали, что нам нужно было брать левее. Я представлял себе людей, каждый день ездящих из пригорода на работу и обратно. Они, наверное, в это раннее утро уже сидят за рулем своего теплого автомобиля, слушают радио, пьют кофе маленькими глотками. В передней части шлюпки у одного из морских пехотинцев явно было переохлаждение. Он перестал дрожать, губы стали бледными, с синеватым оттенком. Мы пытались, как могли, обнять его, поделиться нашим теплом и оградить его от холодных брызг. Капитан Уитмер сидел на трубе планширя. Ни дискомфорт, ни увещевания, ни риск не смогли бы заставить его повернуть обратно.