Читаем без скачивания Гвардия Бога Войны - Дэвид Вебер

Он умолк, снова мрачно глядя в огонь, потом тяжело вздохнул.

– Только между нами, я уже готов сделать это, – сознался он, – и, может быть, чем скорее, тем лучше.

Брандарк вскинул голову, услышав горестные нотки в голосе друга. Базел посмотрел на него, кривя рот, но никто и не подумал бы счесть эту гримасу улыбкой. Его рука гладила рукоять кинжала, обычно добрые глаза холодно блестели. Наверное, только другой градани мог правильно понять этот блеск, но Брандарк и был градани, поэтому он набрал в грудь побольше воздуха и осторожно поинтересовался:

– Есть какая-то конкретная личность, заставившая тебя принять это решение?

– Да, – мрачно подтвердил Базел, сжав кинжал так, что суставы пальцев побелели.

Холодный блеск его глаз сменился жарким пламенем, словно порожденным страстью, его ноздри раздувались, пока отголоски проклятия, тяготеющего над его народом, клокотали в груди. Они с Брандарком многое знали о раже, гораздо больше, чем другие градани могли даже представить. Они знали, как вызвать его при необходимости, как использовать его при крайней необходимости, но они все время помнили о том, насколько он опасен. Сознание того, что они научились оборачивать его себе на пользу, иногда только увеличивало искушение. Обычно они не говорили об этом, но бывали моменты, когда они оба опасались, что новые знания могут ослабить цепи, которыми они сдерживали этого демона. Глядя сейчас на друга, Брандарк внезапно подумал, что обычное спокойствие Базела не больше чем маска, скрывающая что-то совсем иное. В душе любого градани есть темные и опасные места, даже если это избранник Томанака. Брандарк с ужасающей ясностью осознал, что кто-то упорно подталкивает его друга к этим местам.

Базел закрыл глаза, встряхнулся и шумно потянул носом воздух. Когда он снова посмотрел на Брандарка, свойственная ражу завеса безумия в глазах исчезла, он убрал руку с рукояти кинжала. Брандарк ничего не сказал, но Конокрад и без слов понимал, о чем тот думает. Он нервно рассмеялся.

– Ну да, именно «конкретная личность», – подтвердил он, – дурак даже не подозревает, насколько он был близок к тому, чтобы увидеть собственные кишки размазанными по полу! – Он оскалил крепкие белоснежные зубы. – Вот так близок. – Базел показал на пальцах, оставив между указательным и большим расстояние в полсантиметра. – Если бы я не думал о Томанаке, я не знаю…

Он замолчал и помотал головой:

– Нет, нужно быть честным с самим собой. Если бы не Томанак, я не стал бы сдерживаться. Я прикончил бы этого болвана и хохотал бы… разве это не доказывает, насколько они близки к истине, когда считают нас кровожадными дикарями?

– Не вини себя, – мягко произнес Брандарк, и на этот раз в его голосе не было даже намека на юмор. – Раж может захватить даже лучшего из нас, Базел. Ты знаешь это не хуже меня.

– Да, да. – Базел отвернулся к огню, голос его упал до шепота. – Когда он сам рассказал нам, как можно им управлять, я надеялся, что уже никогда больше не испытаю подобного. Это не повторится. Но оно здесь, словно кровожадный убийца, затаилось в моей душе. Хорошо бы взять этого убийцу за шиворот и…

Он вздрогнул и замер. Некоторое время он сидел неподвижно, потом кивнул головой и снова повернулся лицом к другу. На этот раз улыбка выглядела почти искренней.

– В конце концов, он никогда не обещал нам, что будет легко, правда? И, мне кажется, он предупреждал и о том, что раж будет рядом с нами. Лишь моя глупая гордость позволила мне думать, будто я больше не подвержен ему. Я чувствую, он хочет, чтобы я что-то исполнил здесь, пока еще владею собой. Значит, я не имею права уйти, пока не сделаю того, что нужно… что бы это ни было. Правда, будь я проклят, если догадываюсь, в чем дело. Он не часто тревожит меня своими визитами, – завершил он угрюмо, потом фыркнул. – Теперь у моего пребывания здесь хотя бы есть цель!

– Мне кажется, он как-нибудь проявит себя и все тебе объяснит, – бесстрастно отозвался Брандарк. Так же как и его друг, он был рад сменить тему.

– Да, скорее всего, – согласился Базел, возвращаясь к столу и снова садясь. – Проблема в том, что я не могу ждать неизвестно чего. Я твердо знаю, что, когда это произойдет, кое-кому это сильно не понравится, и мне кажется, что этот кое-кто я сам.

– Отлично! – Брандарк усмехнулся. – Я работаю над очередным стихом «Сказа о кровавой руке Базела», – пояснил Кровавый Меч другу, – все любопытное, что с тобой случается, очень меня вдохновляет.

– Опять ты за свое! Я думал, что ты покончил с этим проклятым сочинением!

– Да я собирался, Базел. Я действительно собирался. Но потом мы оказались здесь, я увидел, что твои собственные братья по Ордену отказываются оценить твое величие. Ты, разумеется, понимаешь, что мой долг исправить несправедливость. – Брандарк, усмехаясь, извлек из своего инструмента аккорд.

Базел возмутился:

– Что я действительно понимаю, – заявил он, – так это то, что давно надо было свернуть тебе шею! Нет, – перебил он себя, – для этого лучше выбрать ночь потемнее!

– Фу, Базел! Что бы подумал о тебе сэр Чарроу, если бы сейчас тебя услышал? – спросил Брандарк, давясь от смеха.

– Он одобрил бы меня, если бы послушал твою гнусную песню, – Базел умолк и с подозрением уставился на Кровавого Меча. – Кто-то уже слышал ее, да?

– Ну, она очень понравилась в «Приюте рыбака», – сообщил Брандарк. – И в «Якоре и трезубце». Теперь, когда ты спросил, я припоминаю, что ее дважды требовали в «Летящей леди» позавчера, а Эстервальд, это арфист, постоянно играющий в «Алмазном коне», с нетерпением ждет продолжения.

– Да, давно следовало свернуть тебе шею, – повторил Базел, и Брандарк снова засмеялся.

Голос у него был ужасный, лирические стихи еще хуже, но даже его злейшие враги, особенно его злейшие враги, признали бы, что он талантливый сатирик. «Сказ о кровавой руке Базела» был его подарком другу. К великому огорчению Базела, он сочинил для него мелодию, в результате чего возникла удивительно легко запоминающаяся застольная песня.

– Не понимаю, что тебе не нравится, Базел, – говорил Конокрад невинным тоном. – Ведь песня нисколько не задевает твоей честь!

– Конечно, ведь если бы хоть одна десятая того, что ты сочинил, оказалась правдой, я был бы первым дураком на всю Норфрессу!

– Ну что ты, Базел! Как ты можешь так говорить? Уверяю тебя, никто не усомнится в твоей безупречности, прослушав мою песню! В благородстве твоего нрава, в той самоотверженности, с которой ты спасаешь девиц, в бесстрашии, с которым ты противостоишь демонам и дьяволам, в твоем…

– Еще одно слово, одно только слово, и я тут же разобью тебе башку! – прорычал Базел, и Брандарк, улыбаясь, умолк.