— Скажи, у тебя всегда секс в голове? — поинтересовалась она, одергивая на груди свитер, чтобы скрыть заострившиеся от возбуждения соски.
— Голове? Нет! — Дэвид весело рассмеялся, его черные глаза лукаво заблестели. — Вообще-то к сексу у меня, как, впрочем, и у всех остальных мужчин, причастна другая часть тела.
— Ты прекрасно знаешь, что именно я хотела спросить.
— Ах, Кэрри, Кэрри, — вздохнул Дэвид, глядя на нее такими глазами, что Кэролайн едва устояла перед искушением снова его поцеловать. — Ты то ответственная и решительная взрослая женщина, то взбалмошная и глупая девчонка. А я сношу все твои выходки с просто поразительной стойкостью и терпением.
Против этого трудно было возразить: с момента, как только Кэролайн согласилась принять его помощь, поведение Дэвида изменилось самым коренным образом. Но все же она подозрительно покосилась на него.
— Это что, твоя новая уловка с целью поскорее затащить меня в постель?
— Ты говоришь об этом серьезно?
— Почему нет? — Она пожала плечами.
Лицо Дэвида внезапно помрачнело. Вся его игривость тут же улетучилась.
— Господи, с какими же людьми ты общалась?! О да, конечно! Как я мог забыть?! — Он саркастически ухмыльнулся. — Ведь рядом с тобой постоянно находился твой идеал, Дерек Нейлсон. Должен признаться, не самый удачный идеал… — И, к удивлению Кэролайн, он мягко взял ее за подбородок. — Давай условимся, раз и навсегда: каким бы ни было твое финансовое положение и какую бы помощь я тебе ни оказывал, секс не будет иметь к этому никакого отношения. Если же между нами что-то и случится, то это никак не будет связано с деньгами. Хорошо?
Зачарованная звучанием его необыкновенно чувственного, волнующего голоса, Кэролайн ощутила, как по ее телу прошла волна сладостной дрожи. В ней снова пробуждалось желание.
— Не совсем уверена, что правильно тебя поняла, — выдавила она из себя. — Поясни, о чем ты говоришь.
Взгляд Дэвида слегка затуманился.
— Кэрри, давай не будет ханжами. Да, я хочу тебя, отпираться не буду. И ты тоже хочешь меня…
— Не надо…
— Только не красней. — Он улыбнулся, увидев ее запылавшие щеки. — В этом желании нет ничего постыдного, поверь. В сексе нет ничего дурного, это совершенно естественно. Но я хочу, Кэрри, чтобы ты не думала, что я собираюсь купить тебя за деньги или за свою помощь.
Дэвид говорил так спокойно и отвлеченно, что Кэролайн даже немного испугалась.
— Ты произнес это так… — Она не могла подобрать подходящих слов.
— Как?
— Так… обыденно! — Наконец-то ей удалось найти нужное слово.
— Что ж, это и есть вполне обыденное дело, — подтвердил он. — Хотя это совершенно особый момент в жизни. Все-таки не зря секс считают наивысшим из удовольствий.
Кэролайн показалось, что его голос звучит как-то холодно и даже отстраненно.
— По-моему, ты говоришь не вполне искренне, — робко предположила она.
— Почему? — Дэвид пожал плечами. — В чем ты видишь мою неискренность? Тогда позволь мне узнать твое мнение.
— Какого черта мы затеяли это обсуждение?! — возмутилась Кэролайн.
— Насколько я помню, ты сама пожелала говорить об этом. — Дэвид улыбнулся. — Но, согласен, пора сменить тему. Разговоры о сексе всегда будят во мне аппетит…
Она предупреждающе посмотрела на него. Но почти сразу успокоилась, потому что в его тоне не ощущалось опасного настроя.
— У тебя есть что-нибудь из еды? — спросил он.
Вот так дела! А она-то совсем забыла о еде… Вряд ли дома найдется хоть что-нибудь съедобное.
— Не знаю. Может, остались какие-то сандвичи…
— Я говорю о нормальной еде, — заметил Дэвид, особо подчеркивая слово «нормальной», — а не об этих засохших огрызках. Поищем в кухне, может, удастся что-нибудь найти.
Увы, Кэролайн никак нельзя было назвать образцовой хозяйкой. Она даже не очень ясно представляла, где в доме находится кухня. Готовить она совершенно не умела, ведь во времена ее детства и после замужества стряпней занимались только кухарки. Последняя из них уволилась за три дня до смерти Дерека, не вынеся его бесконечных капризов и придирок. В суматохе дел, связанных с похоронами, Кэролайн не успела позаботиться о том, чтобы нанять новую. Но делать было нечего, и Кэролайн, вздыхая, поплелась вслед за Дэвидом на кухню.
Он тщательно перерыл все коробки и пакеты в кладовой. Сноровка, с какой он это проделывал, выдавала в нем человека, привыкшего самостоятельно себя обслуживать.
— Из более или менее съедобных вещей есть яйца и спагетти, — торжествующе объявил он, вылезая из кладовки. — Кэрри, посмотри, нет ли в холодильнике сыра или бекона.
Кэролайн несмело открыла холодильник. У нее было такое ощущение, словно ей предстояло совершить космический полет.
— Сыр есть, а бекона нет.
— Ну хоть ветчина?
— Ветчины много, — радостно объявила она.
— Отлично! — бодро воскликнул Дэвид. — А теперь — за работу! Ты хорошо умеешь готовить запеканку?
Кэролайн тупо посмотрела на него.
— Не поняла.
— Макароны, запеченные с яйцами, беконом и…
— Я знаю, что такое запеканка, Дэвид. Дело в том, что я не умею ее готовить.
— Ерунда, — слегка нахмурившись, возразил он. — Запеканка — настолько простое блюдо, что ее сможет приготовить даже трехлетний малыш.
Сознавая свою просто катастрофическую неопытность в кулинарии, Кэролайн печально покачала головой.
— Но только не я.
— Ладно. — Дэвид недоумевающе пожал плечами. — Тогда завари чай, а запеканку приготовлю я сам. Потом, конечно, тебе придется помыть посуду.
— Ох и повезло же мне! — ироничным тоном бросила Кэролайн, думая о том, как легко командовать другими, особенно если они от тебя зависят.
— Совершенно с тобой согласен, — отозвался он. — Многие женщины готовы были бы душу дьяволу заложить за блюдо, приготовленное моими руками.
— От скромности ты не умрешь!
— И не собираюсь. — В его черных глазах блеснул игривый огонек.
Роясь в поисках чая, Кэролайн подумала, что в отличие от нее Дэвид уверенно чувствует себя на кухне. Она всячески старалась не подавать виду, что пришла сюда практически в первый раз, и была рада заняться хоть чем-то, чтобы отвлечься от неотступно преследовавших ее мыслей о Дэвиде.
— Уф! Ну и жарища же здесь! — Дэвид снял с себя толстый зеленый свитер и остался в просторной белой рубашке с длинными рукавами, которые тут же закатал, открыв ее взору мускулистые руки, заросшие густыми черными волосами. Но и этого ему, видно, показалось мало, и он расстегнул две верхние пуговицы, обнажив такую же волосатую грудь.
