заметят!
И блоха поступила добровольцем в чужеземное войско и, говорят, нашла там свою смерть.
Г. Х. Андерсен «Прыгуны»
10 лет до
Пожилая женщина смотрит на мальчика без укора, но с беспокойством:
— Откуда ты ее взял?
Мальчик кивает на входную дверь. Женщина гладит испуганного кокер-спаниеля, который жмется к стене, поскуливая.
— Ну-ка, иди сюда. Да не бойся ты.
Подтаскивает за ошейник ближе и видит сердечко с надписью «Леди», а на обратной стороне — «Екатерина» и номер телефона.
— Ты молодец. Сейчас позвоним хозяйке и вернем ее.
Мальчик качает головой:
— Нет. Она моя.
— Ну как же твоя? У нее есть хозяйка. Собачка просто потерялась. Но она очень хочет домой.
— Это теперь ее дом. У нас есть для нее место. Там, — мальчик указывает на закрытую дверь.
Женщина вздыхает и отводит глаза:
— А вдруг ее хозяйка такая же маленькая девочка? Она сейчас очень грустит.
— Не грустит, — мальчик упрямо повторяет. — Иначе бы не бросила.
— Откуда ты знаешь, что она ее бросила?
— Я видел. — Он вдруг начинает лазить по карманам, как будто что-то ищет, — эта манера завелась у него недавно, сразу после, и значила она одно: что-то он натворил.
— Алешенька, — она пытается быть ласковой, но выходит напряженно, и мальчик сразу выпускает иголки. — Алеша, где ты видел?
— У магазина. Она сидела и плакала.
С улицы послышался женский крик: «Леди! Леди! Леди!»
— Алеша, ты что, украл собаку?
— Я ее спас, а она ее бросила. Бросила, — опускается к собаке и прижимает ее к себе.
— Понятно.
Она стягивает с вешалки куртку, берет в одну руку внука, а в другую поводок:
— Пойдем-ка.
— Нет! — мальчик кричит и выдергивает из ее рук поводок. — Она мне обещала, обещала, обещала!
Мальчик вырывается в подъезд. Женщина пытается кинуться следом, но не может — она в тапочках, а мальчик уже спешит по лестнице вниз. Она усаживается на тумбу с обувью у входа и ждет, поглядывая на часы. Незаметно для себя задремывает, похрапывая.
Мальчик заходит в открытую дверь и садится у бабушки в ногах. Она вздрагивает и просыпается, как будто не сразу понимая, где она находится.
— Алена, ты? — спрашивает сквозь сон. — Где тебя носило опять?
— Бабуля… — мальчик гладит ее по руке.
— Алешенька, — она прижимает его к себе и целует в висок. — А где собака?
Мальчик молчит.
— Алеша, что ты с ней сделал?
Мальчик молчит.
37 дней до
Антон, держа Алину за руку, перехватил у Другого кальян и затянулся.
— Крепко, — закашлялся и дал Алине. — Будешь?
«Она не курит».
Хотел сказать, но тут же перед глазами возникла картина: вот они прячутся с той стороны от дома Алины и он протягивает ей уже закуренную сигарету, а она берет, вдыхает и со смехом отбрасывает — гадость, и ему так понравилось, что ей не понравилось, что он наклонился и поцеловал ее, и она не толкнула, не стала отбиваться, а позволила ему, пусть и пахло от него этими дешевыми сигаретами, теми единственными, на которые он мог скопить с бабушкиных выплат.
Алекс смотрел на нее, не спуская глаз, надеясь, что и она сейчас это вспомнит и глянет на него так же, как тогда, когда они вместе сидели, вместе шли домой, вместе лежали на ее узкой кровати в спальне, держась за руки, пока ее мама на кухне варила какао.
Нет, Алина даже не взглянула в его сторону. Отказалась от кальяна и чуть сжала руку Антона — тот кивнул и потянул ее на второй этаж. Точнее, это Алексу хотелось думать, что потянул, но тянуть ее не надо было, Алина шла за Антоном по своей воле.
— Какая она… — он пробормотал в никуда, но из-за его спины вынырнула Полина и затараторила:
— Скажи! Тростянецкая, надо же.
— Может, он просто хочет ей что-то показать, — ляпнул он не подумав и тут же услышал Билана — конечно, Билана, попугающего за всеми в округе.
— Может, он просто хочет ей что-то показать, — он повторил с мерзкой ухмылкой и засмеялся, а следом и остальные.
— Слишком штамп, — протянул Другой. — Он обязательно должен был выбрать или такую, как Тростянецкая, или такую, как Соня.
— Почему это? — возмутилась Слава, вытаскивая телефон и примеряясь к лучшему ракурсу.
— По законам жанра, — Другой картинно поднял бокал. — Популярный богатый красавчик должен выбрать или серую мышь, или…
— Бешеную мышь, — засмеялся Билан, и все засмеялись с ним.
Алекс вскочил, сжав кулаки, и тут же почувствовал, как его со спины обхватывают знакомые руки — и знакомый запах. Он расслабился и погладил ее ладонь:
— Кать, поеду отсюда.
— Рано еще. Да и дождь не кончился.
— Ты со мной? — он спросил так, чтобы она поняла: он все решил.
— Ладно, — согласилась легко, как всегда на все соглашалась. Этим она ему нравилась. И — не нравилась.
Он завел скутер. Катя уселась позади, в нос ударил запах пота — не кислый, гадкий, а здоровый молодой пот. Она пахла так же после своих тренировок, после секса. Никаких духов, никаких отдушек в косметике — Катя не признавала сторонних запахов, даже нашла этому какое-то обоснование: «Чуйку сбивает», — говорила она.
— Быстрее, — прошептала и запустила руку ему под футболку.
Алекс поддал газу, и они летели по пустой дороге сквозь дождь и смеялись, как дети. Вдруг их подбросило, а рядом послышался визг.
Катя выкрикнула:
— Быстрее!
1 день после
Толбоев молча изучал сидевшего перед ним парня — этого парнишкой не назовешь. Здоровый, с тяжелой челюстью, угрюмым взглядом и крепкими руками.
— Что скажешь? — наконец выдал он.
— Что спросите, то и скажу.
Еще один сложный. Этот права качать не будет, но и болтать тоже — этот из тех, кому западло слово лишнее сказать.
— Почему Алекс?
— Что?
— Почему не Леша? Что за кличка?
— Нормальная кличка.
— Типа американская, да? Хочешь как они быть?
— Я хочу быть как я.
37 дней до
Он проехал еще метров сто и
